Я не заметил, как к нам подошел цесаревич Александр. В его глазах блестел живой интерес.
— Господин Бисмарк, — мягко вмешался он, — не будете ли вы так любезны поведать нам подробнее о подвиге князя? А то наш герой, по своему обыкновению, скромно умалчивает о деталях этого славного эпизода.
Пока Отто фон Бисмарк в самых восторженных тонах живописал мою блистательную атаку — причем делал это столь красочно и подробно, словно сам был ее участником, — я с живым интересом наблюдал за ним. В памяти невольно всплывало все, что мне известно об этом человеке, будущем «железном канцлере». Сомнений не оставалось: передо мной стоял именно тот самый Бисмарк. Я даже припомнил, что ему предстоит быть послом Пруссии в России, хотя это случится много позже. А еще я вспомнил о его неизменном уважении к нашей стране на протяжении всей жизни и о знаменитом завете — никогда не воевать с Россией.
— Дорогой Отто, вы позволите? — обратился я к нему, когда он завершил свой рассказ. — Вы слишком преувеличиваете мои скромные заслуги. Не лучше ли поведать его императорскому высочеству о том, как славные прусские гренадеры под командованием генерала фон Роттена в очередной раз явили миру образец несгибаемой храбрости и стойкости? Один гренадер против десятерых — это не просто цифры, это характер нации. Я же считаю величайшей удачей, что мне довелось вести в бой прусских гренадеров. Их доблесть и решительность генерала Роттена сыграли в том сражении роль не менее значительную, нежели моя собственная.
Мой ответ, исполненный подобающей скромности и щедрой похвалы в адрес прусского воинства, был встречен с видимым удовольствием: по тому, как согласно кивнули посол и сам Бисмарк, нетрудно было заметить, сколь лестным оказался мой отзыв.
Мысль уже пустила корни: к этому молодому человеку, пусть пока еще мелкому и незначительному чину, определенно стоит присмотреться повнимательнее. Я то знаю, как высоко он поднимется.
— Дорогой Отто, — прервал я его рассуждения, — позвольте еще раз поблагодарить вас за столь лестное мнение обо мне. Скажите, могу ли я пригласить вас как-нибудь отужинать со мной в менее официальной обстановке? Надеюсь, дипломатический протокол не возбраняет подобные вольности? — Я перевел вопросительный взгляд на посла и фон Кляйна и добавил с улыбкой: — Разумеется, господа, это приглашение распространяется и на вас. Буду искренне рад видеть всех.
Глава 7
Париж.
Поручик Александр Сергеевич Струев, он же Пушнов, пребывал в изрядном затруднении. Приказ о ликвидации Карла Маркса пока оставался невыполнимым. Командир требовал провести операцию чисто, без единого следа, который мог бы указать на причастность спецслужб Российской империи. Промучившись несколько дней в поисках решения, он решил привлечь к делу месье Мери.