— Поясните, пожалуйста.

— Всё очень просто, господин Эрол. Когда я познакомилась с Алонио, он жил с девушкой. Больше века точно, и поначалу Алонио сам говорил, что у них серьёзные отношения. Тогда он был другим — более чистым, что ли… Но в сто сорок лет кажется, что любовь — чувство, которое всё искупает и оправдывает. Я была настойчива, Алонио уступил, у нас вспыхнул бурный роман. Куда делась та девушка, понятия не имею. В один прекрасный день Алонио взял меня на руки и перенёс в свой особняк.

Лиара постукивает пальцами по скамейке.

— Спустя три века ситуация повторилась, только на сей раз покинуть дом было предложено мне. Без каких-либо извинений — вы же помните, любовь всё искупает. За три века я хорошо узнала Алонио, иллюзий не питала. Но всё равно это было больно — и справедливо. Я отчётливо вспомнила ту девушку. Она была чем-то похожа на Милею, такая же бледная кроткая бытовичка.

— Как её звали?

— Ли́на, Ри́на, Ди́на, Ми́на… Что-то короткое и обыкновенное.

— Откуда она родом?

— Господин Эрол, вы думаете, меня интересовали такие подробности? Тогда вы обо мне слишком хорошего мнения. Девушка была — её не стало, остальное неважно. Алонио о ней больше не упоминал. Он всегда очень успешно разбирался с проблемами.

Взгляд Лиары становится насмешливым:

— Только любопытно, каким образом любовные дела вековой давности имеют отношение к сегодняшнему взрыву? Или, чтобы услышать правду, мне всё же придётся принести магическую клятву?

Алан размышляет недолго, в его руке возникает нить насыщенного синего цвета:

— Клянитесь, госпожа Миош. Или пожелаем друг другу всего хорошего и расстанемся.

— Даже так?

Она не колеблется и подхватывает нить универсальной магии.

— Клянусь никогда не разглашать обстоятельства этого разговора, не произносить вслух имён…

Добровольная клятва раза в три короче, чем та, которую накладывают насильно, но одно общее у них есть. В конце ослепительно вспыхивает символ забвения. Лиара требовательно смотрит на Алана.

— Господина Алонио сегодня утром убили. Он готовил план по дискредитации природной магии, ради этого даже приютил престарелого патера — слабенького природника с интеллектом семилетнего ребёнка. План включал себя якобы кощунство над понтификом, которого природники усыпили, раздели и бросили в главном храме Аури с нарисованной кровью единицей на лбу. Беда в том, что у Алонио был неизвестный сообщник и этот сообщник тайно и яростно ненавидел понтифика. После того, как Алонио усыпил себя и Милею, сообщник убил девушку, а единицу решил вы́резать ножом на коже. И вырезáл её бессчётное количество раз, пока Алонио не истёк кровью.