— Командир, — сказал. — Высади тут, в промзоне. Не надо на вокзал.

Он кивнул, притормозил у поворота, где уходила бетонка между складами.

Я спрыгнул на землю, автобус закрыл двери и поехал дальше, оставив за собой облако пыли и гул двигателя. Я стоял на обочине, с сумкой через плечо, и смотрел на серые корпуса цехов.

— Ну вот и всё, — сказал я тихо. — Почти дома.

Промзона жила своей отдельной жизнью. Где-то гремело железо, где-то визжала циркулярка, где-то шипел воздух из компрессора. Пахло пылью, мазутом, горячим металлом, битумом и чем-то ещё — таким знакомым, городским. После воды, камышей и сырости этот запах казался почти уютным.

Я шёл вдоль бетонного забора, потом свернул на разбитую дорогу между складами. Тут уже никто ни на кого не смотрел. Проезжали грузовики, мужики в робах шли курить за угол, где-то ругались, где-то смеялись. Всем было плевать, кто ты и куда идёшь. Именно поэтому я и вышел здесь, а не на вокзале.

Шёл я медленно. Слабость после болезни ещё никуда не делась. Ноги вроде идут, а внутри пусто. Но до гаражей было не так далеко, я эту дорогу знал хорошо. Сначала промзона, потом автобаза, потом пустырь с битым кирпичом, за ним железнодорожная ветка, а дальше уже прядильно-ниточная фабрика и кооператив.

Когда увидел издалека ряды гаражей, у меня внутри что-то странно сжалось. Как будто не просто к гаражу шёл, а к прошлой жизни. Сколько я тут времени провёл. Сколько вечеров. Сколько разговоров. Сколько планов было, когда я ещё думал, что всё можно по-другому повернуть.

Забор кооператива был всё тот же — бетонные плиты, сверху ржавая проволока, кривые ворота, сторожка, эстакада, под которой земля пропиталась машинным маслом. На воротах висела ржавая табличка «ГСК Южный». Я остановился на минуту, посмотрел на неё и только потом пошёл внутрь.

Сторожка, где обычно проводил время Петрович, была закрыта на замок. Впрочем, ничего удивительного, если учесть, что бывший опер предпочитает вести ночной образ жизни, а днем отсыпается дом. Чуть позже вечером он по любому появится на рабочем месте, если до сих пор жив и здоров.

Отсвечивать возле въезда в гаражи я не стал. Караулить сторожа смысла не было. Мы с ним поговорим сегодня обязательно, Петрович всегда ходит на обход своих владений, и гараж деда не пропустит. Там то, без лишних свидетелей, встретится будет лучше всего. Набрав из колонки воды во флягу, я без колебаний отправился к тому месту, где совсем недавно был почти счастлив — бетонной коробке, ставшей мне почти домом.

Внутри кооператива всё было, как всегда. Ряды гаражей, узкие проезды, где-то мужики ковыряются в машинах, где-то просто сидят на ящиках и курят, где-то радио орёт. Обычная гаражная жизнь. Меня тут многие знали, но сейчас я всё равно старался идти спокойно, не суетиться, не прятаться, но и ни с кем особо не пересекаться.