Пару человек на меня посмотрели, кто-то кивнул, я тоже кивнул в ответ. В гаражах не принято лишние вопросы задавать. У каждой своей жизни, свои дела.
До дедовского гаража я дошёл, уже почти волоча ноги.
Да уж… гараж вскрывали. Сбитый замок валялся на земле со сломанной дужкой. Сейчас калитка была закрыта только на проволоку, которой кто-то подвязал её к воротине. Было это явно не сегодня, и даже не неделю назад. Это было видно сразу — на сломанной дужке уже проступила мелкая ржавчина, пыль на замке лежала ровным слоем, проволока на скрутке потемнела и забилась грязью, а задиры на металле возле замка уже не блестели, а потускнели. Даже трава у стены, где обычно топчутся, снова поднялась.
Я открутил проволоку и открыл калитку. В гараже будто Мамай прошелся, или связка гранат взорвалась. Тут вдумчиво и не торопясь что-то искали. Хотя почему, что-то, я точно знаю, что…
Я постоял, оглядывая бардак, но потом всё же решил, что сегодня никуда больше не пойду. Переночую в гараже. Надеюсь сюда после обыска больше никто не сунется, и не подумает о том, что я могу сюда вернуться. Закроюсь, лягу на старую раскладушку, которая валялась у стены, высплюсь по-человечески. А вечером или ночью, поговорю с Петровичем. Надо понять, что в городе происходит и насколько всё плохо.
Попив воды из фляги, я положил её на верстак, расчистил на полу место, поставил на него раскладушку, и лег, не раздеваясь.
В потолок смотрел долго. Мыслей было много, но все они крутились вокруг одного — назад дороги нет. Ни на реку, ни в старую жизнь, ни в новую. Остался только один путь, и я уже на него встал.
Я не заметил, как уснул. Просто лежал крутя одну и ту же мысль по кругу, а потом будто провалился. Ни снов, ни мыслей — просто темнота.
Проснулся я от стука. Резкого, железного. Сначала даже не понял, где я. Потом второй удар — по калитке. И голос:
— Серёга… Открывай. Я знаю, что ты там.
Знакомый голос, голос Петровича. Я сел, провёл рукой по лицу. Уже темно было. Из щелей в воротах не пробивался дневной свет. Наступила ночь. Значит, проспал я часов пять-шесть, не меньше.
Я подошёл к калитке, отодвинул засов, приоткрыл. На улице, как я и думал, стоял Петрович. В своем старом ватнике, кепке, с фонариком в руке. Мы молча посмотрели друг на друга. Затем я протянул сторожу руку.
— Здорово, Петрович.
— Здорово, — кивнул он, пожимая мне кисть. Потом чуть прищурился, вздохнул и сказал тихо:
— Зря ты вернулся, Сергей.
Глава 21
Я открыл калитку шире, пропуская его внутрь. Петрович зашёл, сам прикрыл за собой, поводил фонариком по углам, будто по привычке сначала проверял, нет ли тут ещё кого. Потом включил свет, поднял с пола перевернутую табуретку и сел.