— Готов? — спросил я у молодого.

— Давай! — выдохнул тот.

Этот оказался полегче и поживее, но, когда полез, я увидел, что вся спина у него содрана. Не просто поцарапана — коряга словно прошлась по нему тёркой. Тельняшка на спине висела лохмотьями, под ней краснели длинные полосы ссадин, местами уже припухших от грязной воды.

— Ну ты и красавец, — пробормотал я. — Спиной, что ли, лодку тормозил?

Он только зубы стиснул. Я подхватил его за руку и втянул в ЛАС. Когда оба оказались внутри, лодка опасно накренилась, но потом выпрямилась. Я быстро оттолкнулся веслом от камышей и вывел нас с этого гиблого места.

Оба сразу обмякли.

Старший сидел, навалившись боком на баллон, дышал тяжело, с присвистом. Молодой лежал ничком, будто хотел прямо в лодке умереть, раз уж до этого не получилось.

Я посмотрел на их утонувшую дюральку. Соваться сейчас и вытаскивать её не было ни малейшего смысла. Тут с людьми бы разобраться.

— Лодку вашу потом посмотрим, — сказал я. — Если будет что смотреть.

— Да хрен с ней… — прохрипел старший и закрыл глаза.

Обратно шли медленно. Я не гнал. В протоках особо не разгонишься. Когда показался мой островок, у меня внутри всё неприятно сжалось. Решение я уже принял, но от этого легче не стало. Привозить чужих в свой лагерь — затея поганая. Но выбора не было. Старшего с ногой на кочке не бросишь, а молодой, хоть и целый с виду, был вымотан до дрожи.

— Приехали, — буркнул я и ткнул веслом в берег.

Дальше началась возня. Сначала выгрузить старшего. Он попытался сам встать и тут же чуть не свалился обратно в воду. Пришлось подставлять плечо. Тяжёлый, гад. Но хоть понимал, терпел, не брыкался. Молодой выбрался сам, правда, когда выпрямился, лицо у него стало такое, будто ему по спине снова кто-то наждаком прошёлся.

Под навесом я быстро развёл огонь, поставил греться воду и велел им скидывать мокрое.

— Раздевайтесь, — сказал я. — И не стройте из себя стеснительных барышень. Иначе к вечеру оба с температурой будете.

Они переглянулись, но спорить не стали. Старший матерясь от боли стянул сапог, и я сразу увидел, что дело не катастрофа, но серьёзное — голеностоп распух, стопу раздуло, кожа натянулась. Не перелом вроде, а хороший такой вывих или сильное растяжение. Молодой, когда снял тельняшку, только зашипел. Спина у него была ободрана знатно. Сучки, грязная вода — полный комплект.

— Красиво, — сказал я. — Хоть сейчас на плакат «Не гоняй ночью по камышам».

Он поморщился.

— Не смешно!

— Кому как. — Пожал я плечами — Тебе вот не смешно, а мне очень даже.

У меня, к счастью, оставалось кое-что из старых запасов: бинт, йод, марля, пара таблеток и дедовская привычка не выкидывать полезное барахло. Аптечка лежала в сумке со снастями, и слава богу. Ногу я старшему осмотрел, аккуратно прощупал, на что он матерился шёпотом, но терпел. Потом наложил тугую повязку и велел спокойно сидеть на лавке.