Часа через два стало ясно, что заблудился я всерьёз.

Один раз вышел на мелководье, где лодка пузом начала тереться о грязь. Пришлось вылезать по колено в тёплую вонючую жижу и проталкивать её руками. Потом попал в затон, весь заросший кувшинками, и минут двадцать выбирался, ругаясь на чём свет стоит. Потом увидел какой-то высокий сухой тополь на горизонте, обрадовался, решил — вот оно, сейчас узнаю место, — а подплыл ближе и понял, что это вообще не тополь, а две сломанные ивы, сросшиеся верхушками.

К полудню я уже почти отчаялся. Грёб. Останавливался. Снова грёб. Пил тёплую воду из фляги. Смотрел по сторонам. Искал хоть что-то знакомое. В какой-то момент даже подумал, не заночевать ли прямо где-нибудь здесь, а утром уже искать путь спокойнее. Но тогда ещё надеялся, что вот за этим поворотом будет знакомое место. Или за следующим.

Повороты заканчивались, знакомых мест не было.

Солнце тем временем начало клониться к вечеру, и вместе с этим пришло неприятное понимание: я не просто заблудился, я забрался куда-то совсем в глухие разливы.

Я остановил лодку у небольшого пятачка суши — что-то вроде островка, заросшего ивой и травой. Вылез, размял спину, огляделся. Место было незнакомое абсолютно. Ни одной приметы, по которой можно было бы понять, где я вообще нахожусь. Вернулся в лодку, сел и какое-то время просто сидел, глядя на воду.

Вот тут меня впервые по-настоящему накрыло. Вода в фляге почти закончилась. Я, пока грёб и ругался, не заметил, как почти всё выпил. Посуда вся осталась в лагере — и кружка, и котелок. Я ведь утром на пару часов выходил, а не в экспедицию. Можно конечно и во фляге воду вскипятить, но от этой мысли мне не стало легче.

Я перевёл взгляд на сома, лежавшего в лодке. Он уже начал портиться. На жаре целый день пролежал. Мясо ещё не совсем пропало, но запах уже пошёл. Такой, сладковатый, тяжёлый. И тут меня взяла такая злость, что я чуть веслом по борту не шарахнул.

— Вот идиот, — сказал я вслух. — Ну какой сом, ну на кой чёрт он тебе был нужен?

Сидел бы спокойно у лагеря, ловил карасей, пил чай, ждал Ильича. Нет же. Захотелось приключений. Получи. Сом есть, воды нет, дороги домой нет.

Я снова огляделся. Солнце уже заметно опускалось. До темноты оставалось часа два, не больше. Плутать в темноте по этим протокам — это уже совсем глупость. Можно в корягу влететь, можно в тупик заплыть, можно вообще где-нибудь застрять.

Я тяжело вздохнул.

— Всё, — сказал сам себе. — На сегодня хватит. Будем ночевать тут.

Я подвёл лодку к этому островку, нашёл место, где можно было вытащить нос на траву, привязал верёвкой к кусту, чтобы ночью не унесло. Сома просто вытащил, оттащил подальше от лодки и бросил на берегу. Сел рядом, закурил и долго сидел молча.