А будущее на самом деле произошло, там, в другой жизни. И я знал это как из мировой истории, так и из книжек про мафию, которые читал. И из журналистских расследований, написанных по материалам уголовных дел. Которые, кстати, до сих пор не опубликовали толком.

А дело против самого Лучано было, очевидно, сфабриковано по политическим причинам. Потому что сам я, когда оказался в его теле, не увидел ничего такого, за что его посадили в реальной истории. С другой стороны… Попал я в его тело, когда он был еще капо, а заняться всем этим Лаки мог позже, когда стал боссом. Кто знает, что произошло за эти шесть с лишним лет.

— Но ты же знаешь, — проговорил Мейер спокойно, констатируя факт.

— И откуда, по-твоему, я могу это знать?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты же сам говорил, что, когда лежал раненый, к тебе Дева Мария явилась.

— Ты ведь еврей, — заметил я. — Ты вообще не должен в это верить.

— Да я уже готов во что угодно поверить, когда дело касается тебя, — парировал он.

— Мей, я же просто шутил… — сказал я. — Я ведь объяснил все про биржу.

— Но…

— Хватит, — прервал я его.

Я понял, что заигрался. Надо осторожнее с такими вещами быть, иначе меня рано или поздно просто убьют, как человека, который слишком много знает.

Проблема только в том… А как мне тогда строить бизнес? Если уж я планирую стать выше деревьев и гор, то нужно активно пользоваться теми знаниями, которые мне дала прошлая жизнь. А это не так уж и просто.

— Я пойду, — сказал я. — Он четыре раза пытался убить меня. Сейчас он убил людей, которые работали на меня. Он отобрал мои фабрики, он выставил нам безумный счет, он нарушил перемирие. Я не собираюсь сидеть у телефона и гадать — получилось или нет, не собираюсь ждать новостей по радио. Я буду там.

Мы немного помолчали, после чего Фрэнк сказал:

— Он все равно пойдет, Мей. Мы ведь оба это знаем.

— Но если что-то пойдет не так… — сказал Лански.

— Все пойдет как надо, — отрезал я.

— А ты откуда об этом знаешь? Тоже Дева Мария сказала?

— Нет, — я покачал головой. — Об этом она ничего не говорила, и о Массерии тоже. Но я все равно иду.

— Хорошо, мать твою, — сказал Лански. — Но ты не пойдешь первым. Ты войдешь в середине группы, и как только парни сделают дело, уйдешь первым.

— Договорились.

— Это не обсуждается, Чарли, — Мей, похоже, закипел.

— Договорились, — повторил я. — Я не собираюсь лезть на рожон. Но мне надо видеть, как он, мать его, сдохнет.

Он наконец кивнул и замолчал.

— Форму достанешь? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Лански. — Ее же в обычные прачечные стирать возят, там возьмем. Как закончим с делом, вернем обратно, вот и все. Куча прачечных платят нам долю, никто ничего не скажет.