Голос стал суше, продолжил:
— Но есть и тревожные новости. По данным доктора Ф. Л. Хоффмана из компании «Пруденшл Иншуранс», в 1929 году в американских городах зафиксирован новый рекорд самоубийств за последнее десятилетие. Общий уровень достиг восемнадцати на сто тысяч населения, против двенадцати целых и трех десятых в тысяча девятьсот двадцатом году. Отмечается рост количества прыжков с высоты. Специалисты связывают часть увеличения с последствиями краха на фондовой бирже в прошлом октябре. Особенно высоки цифры на тихоокеанском побережье.
Биржа рухнула у нас, на берегу Атлантики, а убивают себя на другой стороне Америки. Ну и черт с ними, в мире нет никого более жалкого, чем самоубийцы. И нет греха страшнее — потому что это единственный грех, в котором нельзя покаяться.
Заиграла музыка, я доел свой то ли завтрак, то ли обед и откинулся на спинку дивана, попивая рутбир. Уже в воскресенье, еще немного осталось.
Глава 19
В половине первого раздался стук в дверь. Я поднялся, взял с тумбочки пистолет, спрятав руку с ним за спину. Вроде бы было понимание, что никто чужой прийти не должен, потому что об этой квартире знали только самые доверенные люди, из тех, кто никогда не предаст. Но все равно я волновался, как ни крути.
Цепочку я скидывать не стал, просто приоткрыл дверь и увидел на пороге Бенни, уже в форме. Он стоял там с большим бумажным свертком под мышкой и с тем выражением лица, когда ему предстояло сделать большое дело. Багси был возбужден и доволен, ему нравилось то, что нам предстоит. Да и в целом ему нравилось убивать, пусть я и не знаю, почему. Но чужая душа — потемки.
— Проходи, — сказал я, скидывая цепочку.
Пистолет положил на тумбочку — Бенни я доверял, он был одним из моих лучших друзей, и я знал, что он никогда не предаст меня. Он вошел и тут же протянул мне сверток.
— Форма, — сказал он.
Я взял, развернул прямо в прихожей. Темно-синее сукно, металлические пуговицы, даже фуражка с козырьком на месте. Нью-йоркская полицейская форма была чистой, пахла прачечной. И ее даже отгладили.
— В прачечной одной на Стейтен-Айленде взяли, — сказал он. — Но надо будет вернуть, нельзя, чтобы просто потерялась. Иначе проблемы будут.
— Хорошо, — кивнул я.
Отошел обратно в гостиную и принялся одеваться: натянул рубашку, потом брюки, заправил рубашку, надел пояс с кобурой — это уже от себя добавили. В кобуру засунул револьвер — так положено по правилам, а в квартире оружие было. Подумал о том, что ботинок, к сожалению, нет, а значит придется надеть мои. А это слишком дорого для обычного копа, так что если кто-нибудь обратит внимание, то маскировку могут раскрыть.