И эти двое жили в одном теле, переключаясь между друг другом. Иногда даже посередине фразы.
Лифт остановился, и они вышли на этаж.
— Отдохни, — сказал Маранцано. — Завтра рано утром мы вернемся в Нью-Йорк. У нас там очень много дел.
— Хорошо, дон, — сказал Бонанно.
Дон ушел в свой номер, возле его дверей встали двое охранников. Бонанно же спустился в ресторан, поел морепродуктов и выпил вина. Потом искупался в бассейне. А потом просто гулял по Бордуоку и смотрел на океан до самого вечера. И все это время думал.
В первую очередь уже не о переменах в Маранцано, а о том, что тот ему сказал. Про человека в Семье Рейна, имя которого он не назвал. Это означало только то, что он не доверял ему полностью.
А это Бонанно не понравилось. И ему оставалось только признать, что он сам боится своего дона. Мало ли, что он может удумать? Может ведь решить, что сам Бонанно — это такой же завербованный человек, как тот, который работал в чужой Семье. И что его завербовал, скажем, Лучано.
А вот Лучано совсем другой. Рациональный до мозга костей. Он босс сильнейшей Семьи, но при этом относится ко всем, как к равным. И это играло ему на руку.
Бонанно вернулся в отель, лег в кровать и, утомленный всеми этими мыслями, заснул.
Глава 11
Маранцано ушел, и зал задышал по-другому. Послышались разговоры со всех сторон, боссы снова стали кучковаться между собой. Все-таки новые правила, которые босс всех боссов установил, были сенсационными. Ага, конечно — сделать все, как было в старые времена на Сицилии. Только вот там вообще все было иначе, насколько мне подсказывала память Лаки. Потому что все решалось старой доброй дракой на ножах.
Интересно, что будет, если я предложу Маранцано сойтись со мной один на один на стилетах? Да скорее всего ничего хорошего — меня застрелит кто-нибудь из его людей, вот и все. Потому что сам этот Цезарь считает, что на него правила не распространяются.
Двери снова распахнулись, и официанты стали вкатывать в зал столики с едой и бутылками. Маранцано предусмотрел и это, и устроил нам что-то вроде фуршета, хотя сам на нем оставаться почему-то не пожелал. У меня, в общем-то, было предположение, почему: до конца еще не выздоровел, и в обществе ему держаться пока что тяжеловато, вот и ушел, чтобы не показывать слабость.
Ну либо просто чтобы показать, что мы ему не ровня. Но взялся он за нас, конечно, круто, в особенности за меня. Особенно если учесть, что отношения у нас были не просто плохими, мы с ним были откровенными врагами.
Впрочем, не все боссы остались. Сабелла и Магаддино тоже ушли вместе со своими консильери. Может быть, у них тоже встреча назначена, уже отдельная? Будут обсуждать, что и как прошло? Черт его знает, мне, в общем-то, в обществе этих кастелламмарцев находиться особенно и не хотелось, так что пусть валят, куда хотят.