— Он всегда так делает, — Маранцано повернулся к Бонанно. — Так делают люди, которые думают о следующем ходе. Он явно что-то задумал. И нам надо это выяснить.

— Он опасен, — сказал Бонанно.

— Он умен и опасен, — поправил Маранцано. — Это, пожалуй, еще хуже.

Машина остановилась, потому что дорогу переходила женщина с коляской. Она даже не посмотрела на дорогу, перед тем как двинуться на другую сторону. Но водитель затормозил.

Бонанно заметил, как дона передернуло. Наверное, вспомнил покушение, про то, как парни из Чикаго остановили его, переодевшись в полицейскую форму. Они так уже делали, когда разбирались с бандой Морана. Но Маранцано не стал мстить Капоне — во-первых, тот был в тюрьме, и не он принимал решение. Во-вторых, исполнителю не мстят. Это сделал Массерия, и он давно уже мертв.

— Джо, — сказал Маранцано.

— Да, дон? — спросил Бонанно.

— Те, кто молчал — они не против нас. Они просто ждут, куда подует ветер. Так всегда бывает во время перемен, — он снова посмотрел в окно. — Когда порядок будет установлен, когда все устаканится, когда они увидят, что все работает хорошо — они придут. Сами придут. Люди всегда приходят.

— А если не придут?

— Тогда им будет плохо, — без особой угрозы в голосе сказал Маранцано. — Потому что нам придется им все объяснить.

— Им не понравились двадцать процентов, — сказал Бонанно. — Я видел их лица. Они недовольны, кроме тех, что уже платят нам.

— Платят мне, — сказал Маранцано и усмехнулся. — Эта цифра напугала их. Те, кто думают о деньгах, всегда боятся их отдавать. Но в этот раз отдадут, потому что альтернатива хуже.

— Какая альтернатива? — спросил Джозеф, хотя прекрасно понимал, о чем речь.

— Война, — сказал Маранцано. — А войны они не хотят. Никто не хочет — то, что творилось в Нью-Йорке, их напугало. А в особенности их напугала наша победа.

Бонанно подумал, что если кто-то и победил в войне, то это Лучано. Он убрал Массерию и поднялся до босса. А Маранцано чуть не убили, и он оказался в больнице. Получил пулю в голову и чудом выжил.

— Я дал им условия, — продолжил дон. — Жесткие, но ясные. Ясность всегда лучше неопределенности, даже если ее неприятно слышать. Так что они покорятся.

Это было разумно. Это был тот самый холодный и точный голос, который Бонанно знал, и которому верил. На секунду Джо почувствовал облегчение — может быть, все еще в порядке. Может быть, эти странные отступления по поводу Цезаря — это просто усталость от болезни? А мозги босса всех боссов все еще работают как надо. Но только вот Бонанно не совсем был согласен с ним.