— Тут ты прав… — задумчиво проговорил он. — Тут ты прав. Но ведь и Профачи прав. Ты хочешь руководить всей Организацией, прикрываясь Комиссией.
— Не руководить, а направлять, — ответил я. — И денег с них брать я не буду. Мы и без того достаточно заработаем.
Он кивнул, и мы разошлись по номерам. Да, я дал им пару наводок по поводу будущего, но самый жирный кусок я оставил себе. Лас-Вегас.
Ладно, завтра мы вернемся в Нью-Йорк. А то я, честно говоря, уже успел заскучать по нему. И по Гэй.
Глава 13
В Нью-Йорк мы вернулись четырнадцатого мая, в среду. Поезд пришел по расписанию, благо на таких коротких расстояниях опозданий практически не бывало. Костелло сразу же поехал по делам — ему нужно было разобраться с тем, что накопилось за время моего отсутствия. Я отправился домой. Гэй покормила меня, сказала, что завтра у нее новая запись — она выглядела гораздо спокойнее, чем раньше. Несмотря на то, что узнала о нависшей над нами смертельной опасности.
Я уже собирался отправиться в социальный клуб, чтобы хотя бы немного решить текущие дела, но Костелло позвонил мне и сказал, что Лански просит о встрече, что у него есть важные новости. Так что я согласился, сказал, чтобы он вызвал еще и Бруни — пусть тот сразу отчитается, да и он, по сути, младший босс, так что должен быть в курсе ситуации. И мы отправились в офис Фрэнка.
Я вошел последним, когда все уже собрались — по дороге попал в жуткую пробку, думал даже бросить машину и пойти пешком, но не решился оставлять свой Кадиллак без пригляда.
Вошел, поздоровался со всеми.
— Ну? — тут же спросил Бруни. — Как съездили?
— Интересно, — ответил я. — Сейчас расскажу.
Я и рассказал. Коротко, без лишних деталей, но при этом ничего не скрывая — это были самые верные люди, и они должны были знать все, вообще все. О речах Маранцано, о том, что он говорил о традициях, о двадцати процентах. О том, как он при всех сказал, чтобы я не лез в швейный профсоюз. Ну и о встрече в казино, и о том, как все это закончилось.
Лански слушал меня, не перебивая, и что-то записывал у себя в блокноте. Бруни же чем больше слышал, тем сильнее хмурился. К концу он сидел с таким видом, будто ему очень хочется высказаться, но он ждет, пока я закончу. Если уж такого человека, как Сэл, это задело… Хотя чему тут удивляться, дела шли откровенно говоря хреново.
— Двадцать процентов с общего дохода, — сказал Лански, когда я закончил. Он будто пробовал эту цифру на язык.
— С дохода, — подтвердил я. — Не с чистой прибыли.
— Да ясное дело, — ответил Мей. — Он же не полезет в наши книги считать, сколько мы ему должны. Это, мягко говоря, много.