А еще это был план, который я выстраивал несколько месяцев. Адвокаты, взятки, которые пришлось дать чиновникам, переговоры и все такое. А Маранцано все это взял и перечеркнул. По его разумению он, наверное, просто забрал свое. Но на самом деле он очень крупно перешел мне дорогу.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Что было, то было, Мей. Запишем в памяти и двигаемся дальше.

— Но есть и хорошая новость, — проговорил Костелло, поставив на стол чашку с кофе, который ему сварила секретарша. — Со мной связался Фабиано. Сказал несколько интересных вещей.

Я посмотрел на него с интересом. Хорошая новость — это то, чего мне определенно сейчас не хватало.

— И что за новость? — спросил я.

— Фабиано передал, что люди Маранцано недовольны. Они тоже понимают, что дело идет к войне с тобой, и не считают, что это будет легкая прогулка. Удивительно, но они тебя уважают.

— Как сильного врага, — заметил я.

— Да, как сильного врага, — кивнул Фрэнк. — Во время войны с Джо они понесли большие потери. А Сэл чудит не только перед нами, но и перед ними. В общем-то, там начинают поговаривать, что он сходит с ума.

— Это хорошо, — кивнул я. — Надо отправить к ним людей. Они могут переходить из Семьи в Семью, пусть им намекнут, что я готов принять всех.

Обескровить Маранцано без войны определенно было бы неплохо. Перехватить как можно больше людей. Наверняка среди них попытаются затесаться и шпионы, но если не допускать их к серьезным делам, а пока что подержать на мелочевке… А может быть и он задумается, когда люди начнут переходить на другую сторону.

Переход из Семьи в Семью — это вполне себе легально. Если человек дал клятву, то он признан частью Организации, а значит может делать выбор, как бы то удивительно ни было. А ведь между нами официально и войны нет.

Да, Маранцано попытается наверняка заартачиться, может быть запретит это. И тем самым пойдет против традиций.

— А если спровоцировать открытый бунт? — спросил Бруни. — Может быть, Фабиано сможет собрать кого получится и провернуть то же самое, что Чарли сделал с Джо-боссом?

— Нет, — покачал головой Костелло. — Пока не готовы. Одно дело — ходить и ворчать между собой, просто бухтеть. Другое — поднять руку на собственного босса. К тому же Маранцано снова на ногах и говорит правильные слова про традиции и честь. Старая гвардия его поддерживает, — Фрэнк помолчал немного, а потом проговорил. — Ну и всему этому есть еще одно препятствие.

— Бонанно, — догадался я. Тут особых подсказок и не требовалось.

— Да, Бонанно, — кивнул Костелло. — Пока Маранцано лечился, Джо вел все его дела. И он вел их жестко, навел в Семье порядок, несколько человек даже пропали без вести, хотя все понимают, что с ними случилось, и кто это сделал. Люди в курсе, что даже если Маранцано выжил из ума, то Бонанно в силе, в здравом уме и твердой памяти. Поэтому даже если кто-то из его людей хотел бы выступить открыто, они понимают, что первым придется убрать Бонанно. А это никому не нужно.