Даже жаль. Это тоже был бы неплохой вариант — поддержать заговорщиков, а потом просто договориться с новым руководством. Но если они так боятся Бонанно…

— То есть, пока он младший босс, бунта не будет? — спросил Бруни.

— Все так, — подтвердил Костелло.

— А что если попробовать выйти на него самого? — спросил я. — Он молодой, он амбициозный. Если Маранцано в действительности сходит с ума, Джо рано или поздно это поймет, — подумал немного и добавил: — Может быть, уже понял.

— Нет, — сразу сказал Костелло. — Дохлый номер.

— Ты уверен? — повернулся я к нему.

— Уверен, — кивнул он. — Я собирал информацию о людях Маранцано последние четыре месяца. И через Фабиано, и вообще. Бонанно предан ему, как пес хозяину. Он тоже кастелламмарец, Маранцано его воспитал, вытащил из ничего и сделал его человеком. Он был дружен с его отцом. Для Джо это не просто босс — это учитель. Так что договориться с ним не получится.

— Если действовать медленно, исподволь, то что-то и может получиться. Люди меняются.

— Может получиться, — кивнул Костелло. — Но на это нужно время. И еще неизвестно, что взбредет ему в голову. Он ведь может решить, что ему стоит стать боссом самому. И мы вместо выжившего из ума старика, помешанного на величии, получим серьезного противника. Очень серьезного.

Я подумал немного, а потом сказал:

— Фрэнк, отправь людей следить за ними обоими. Не связанных с Организацией. Найми частных детективов, только через подставных лиц, чтобы они не знали, что работают на нас. Настоящих профессионалов. Пусть последят за ними несколько дней. Мы должны знать о наших врагах больше.

— Я и сам это хотел предложить, — кивнул он.

Рискованный шаг, конечно, очень рискованный. Обострять не хотелось, а слежка за членом Организации… Этого, например, оказалось достаточно для того, чтобы скинуть Паппалардо, будь он неладен. А если учесть, что теперь речь идет о членах другой Семьи… Да и не рядовых, а о боссе и младшем боссе.

Телефон на столе у Костелло резко зазвонил — мы все обернулись на треск колокольчика внутри корпуса. Я затушил сигарету в пепельнице, а Фрэнк взял трубку.

— Да, — проговорил он. — Да. Сколько? Сколько? Хорошо, передам.

И положил трубку.

— Бонанно, — сказал он.

Легок на помине. И чего ему понадобилось, что он позвонил моему консильери? Хотя и так понятно, денег он хочет.

— И сколько хочет Маранцано? — спросил я. Джо же наверняка просто передал его слова.

— Сто пятьдесят тысяч. До конца месяца. А потом регулярно по столько же в месяц.

В комнате на несколько секунд стало тихо. На лице у Бруни появилась растерянность — он знал, сколько примерно мы зарабатываем, и понимал, что это больше двадцати процентов, о которых говорил босс всех боссов.