— Нет, — повторил он. — Не потому что я за него, ты сам понимаешь, мне он не нравится. Мне проще кинуть ему подачку — все равно он не знает, сколько именно мы зарабатываем. Да, двадцать процентов — это большие деньги, очень большие. Но сейчас у меня столько проблем, что влезать в войну — это последнее, что мне нужно.

Я посмотрел на него. А ведь он боится. Аль Капоне, по сути своей лицо итальянской мафии, а при этом боится. Похоже, что за него взялись гораздо крепче, чем я думал.

Он снова набрал в рот дыма, прополоскал, а потом выдохнул и сказал:

— Я уже потратил слишком много времени и сил, чтобы помирить Джо-босса с Сэлом. Не получилось. Так что пусть Нью-Йорк сам разбирается со своими делами.

Я попытался выдержать лицо, несмотря на то, что мне было трудно скрыть разочарование. Капоне с его организацией стал бы мощным союзником. Очень сильным.

— То есть Чикаго останется в стороне? — спросил я все-таки.

— Как я и в прошлый раз тебе сказал, — кивнул он. — Чикаго остается в стороне. Я не против тебя, Чарли, но и не за. Ты — умный человек. Ты справишься без меня.

— Может быть, — сказал я.

— Не может быть, а точно справишься, — сказал он. — Ты один раз уже выскочил из-под молотков, когда разобрался с Джо. У нас со стариком были хорошие отношения, но я тебя понимаю. Попытайся теперь решить вопрос и с ним.

Мы секунду помолчали, после чего я спросил:

— Идея Комиссии. Ты говорил, что считаешь ее правильной.

— Так и есть, — сказал Капоне. — Когда разберешься с проблемой — скажи. И там я тебя поддержу, я считаю, что это будет хорошо для всех. К тому же Торрио это очень нравится. Но сначала разберись.

Я кивнул. До меня уже отчетливо дошло, что это максимум, который я от него могу получить. Нейтралитет и поддержка идеи Комиссии. Меньше, чем я ожидал, но все равно лучше, чем ничего.

— Удачи тебе, Чарли, — сказал он и взял еще один бутербродик.

— Спасибо, Аль, — кивнул я.

Сам закинул одно канапе в рот, поднялся, забрав свою тарелку, и отошел в сторону. Костелло тенью двинулся следом за мной, мы остановились чуть в стороне.

— Я другого от него не ожидал, — сказал тихо Фрэнк.

— Я ждал большего, — покачал я головой. — Но нейтралитет Чикаго — это тоже результат. Хуже было бы, если бы и он выступил против меня.

Я съел еще один бутерброд, осмотрелся по залу в поисках, к кому еще можно подойти. Увидел Филиппо Буккола, который стоял чуть в стороне у столика с едой и что-то брал с подноса. Он был один, так что я двинулся к нему.

— Чарли, — сказал он.

— Филиппо, — кивнул я. — Пойдем поговорим.

Он посмотрел на меня, потом вокруг, положил на тарелку еще один бутерброд, после чего мы двинулись в сторону. Встали рядом. Я сделал глоток вина из бокала, тремя пальцами подцепил еще одно канапе, но есть не стал.