— Будет, — кивнул Оуни. — Мэдисон-сквер-гарден. Я уже договорился.

Капоне присвистнул.

— Пройдемте, джентльмены, — сказал Оуни. — Для вас лучшие места.

И в действительности, нас провели на лучшие места — в первом ряду, чуть в стороне, откуда был виден весь ринг, и при этом можно было говорить, не перекрикивая толпу. Зал был почти полон, гудел.

Я снова не стал напрягать Капоне разговорами, пусть сперва посмотрит, расслабится. Он как заядлый драчун в прошлом должен оценить зрелище.

Первый бой начался через десять минут после того, как мы сели. Двое молодых, злых и быстрых новичков. Публика сразу взяла их в оборот — кричала, свистела. По залу ходили букмекеры Оуни и собирали ставки, рядом терлись парни с радио — передавали трансляцию. Капоне смотрел на все это с таким выражением, будто ожидал меньшего, а тут ему понравилось.

— Хорошо придумано, — сказал он, не отрывая взгляда от ринга. — Говоришь, сам придумал правила?

— Да, — кивнул я. — И перчатки эти тоже. Договорился с ирландцами, они до этого устраивали бои без правил по всяким ангарам, а я предложил им сделать это настоящим спортом. Потом они свели меня с Демпси…

— С Демпси? — Капоне повернулся ко мне.

— Да, — кивнул я. — Он помог с бойцами, теперь тренирует. Главный бой будет судить он. Ему нравится.

— Еще бы, — хмыкнул босс Чикаго. — Хорошие деньги, наверное, поднимаете?

— Неплохие, — сказал я. — С каждым турниром все лучше.

Первый бой закончился быстро — один из бойцов поймал удар в висок и рухнул на спину. Зал взорвался криками, Капоне захлопал, не с восторгом, как ребенок, а как профессионал, способный видеть красоту.

На арену вышли врачи, привели бойца в чувство. Потом рефери объявил победителя, и ринг освободили для следующего боя.

— У нас в Чикаго тоже дерутся на складах, — сказал Аль, повернувшись ко мне. — Надо бы и им предложить вашу идею.

— Обсудим это позже, — сказал я. — Это моя лига, Аль. Но мы уже раскрутились, и прибылью я готов поделиться.

— Обсудим.

Капоне откинулся в кресле и достал из кармана сигару. Прикурил, запыхал, выпуская дым.

— Торрио сказал, ты хотел поговорить, — сказал он.

— Торрио сказал, что это ты хотел поговорить, — с улыбкой поправил я его.

Он усмехнулся.

— Мы оба хотели, — признал он. — Ладно, Чарли, говори первым. Что тебя беспокоит?

— Атлантик-сити, — проговорил я.

— Атлантик-сити, — повторил он. — Да, я здесь проездом туда, надо решить кое-какие дела, да и просто вспомнить молодость хочется. Маранцано пригласил нас туда, значит у него есть что сказать.

— Ему всегда есть что сказать, — сказал я. — Вопрос только в том, что именно он выдумал на этот раз.