— Дмитрий, — сказала я однажды ночью, когда он лежал на спине и смотрел в потолок. — Ты решил?

— Не решил.

— Сколько можно думать?

— Сколько нужно.

— Ты должен сказать мне. Если ты уезжаешь...

— Я ничего не должен, — сказал он резко. — Не дави на меня, Пирогова.

— Я не давлю. Я прошу. Скажи мне. Мы вместе или нет?

Он повернулся ко мне.

— А ты как хочешь?

— Я хочу, чтобы ты остался. Но я не буду тебя держать.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что я хочу знать, что происходит! — я не сдержалась. — Ты молчишь две недели. Ты спишь со мной, но не говоришь ни слова. Я чувствую себя... вещью.

— Вещью? — он сел на кровати. — Ты серьёзно?

— Ты меня не слышишь! — закричала я. — Я говорю тебе: я боюсь. Боюсь, что ты уедешь. Боюсь, что ты уйдёшь, даже не попрощавшись. Потому что ты — Гордеев, и тебе плевать на всех.

— Тебе не плевать, — сказал он тихо.

— Докажи.

Он посмотрел на меня.

Долго.

Потом встал, оделся и вышел на кухню.

Я слышала, как он заварил кофе.

Как ходил туда-сюда.

Как вздохнул.

Я не пошла за ним.

А утром он уехал на закупку, а я обнаружила в его тумбочке распечатанный контракт.

«Дмитрию Гордееву, шеф-повару».

Санкт-Петербург.

Сумма.

Подпись.

Он не поставил. Но он держал его в тумбочке. Рядом с моими записками.

Я смотрела на эти листы и чувствовала, как внутри что-то ломается.

Он не сказал.

Две недели.

Не сказал.

Значит, он уже решил.

И молчал, потому что боялся.

Или потому что я была не важна.

Я положила контракт на место.

Оставила на столе записку.

Три слова:

«Скажи мне, Гордеев» .

И ушла.

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Он позвонил через два часа.

— Ты была дома? — спросил он. Голос — жёсткий, колючий.

— Да.

— Зачем ты читала мои бумаги?

— Они лежали на столе. Ты не прятал.

— Я не успел. Я хотел сам решить, а потом...

— Решить что? — перебила я. — Решить за нас? Опять?

— Я ничего не решал.

— Ты думаешь две недели, Дмитрий. Две недели! Ты не спишь. Ты смотришь в потолок. Ты стал... другим.

— Я просто думаю.

— О чём? О том, как уедешь? Или о том, как скажешь мне?

— Варя...

— Ты собираешься уехать, — сказала я. — Я знаю. И ты не берёшь меня с собой, потому что знаешь — я не могу.

— Я ничего не собираюсь, — сказал он резко. — Я не знаю, что делать.

— А меня спросить? — мой голос сорвался. — Мы — команда или нет? Ты говорил, что я — твоя. А теперь молчишь, как будто меня не существует.

— Что мне делать? — он тоже сорвался. — Отказаться от проекта мечты? Остаться здесь и жалеть всю жизнь? Ты хочешь, чтобы я потом винил тебя?

— Я хочу, чтобы ты спросил меня! — закричала я. — Чтобы мы решили вместе! А ты просто... ты просто готовишься уехать. Один. Как будто меня нет.