Я понимающе киваю. Переключив внимание на еду, осторожно переношу сковороду на остров, накладывая сначала её порцию, затем свою. Я беру две булочки, кладу по одной рядом с каждой тарелкой, затем скольжу на своё место рядом с ней.

Она смотрит на меня мгновение, затем берёт вилку и проводит ею по соусу.

— Надеюсь, тебе понравится.

Я накалываю кусочек курицы и пенне, кладу в рот и… О, трахните меня, как вкусно.

Опустив вилку, я смотрю на неё и показываю жестами: «Потрясающе».

— Правда? — сияет она, откусывая кусочек.

Я беру ещё один кусок, закрывая глаза всего на мгновение, и сдерживаю стон, когда вкусы — насыщенные, чесночные, идеально приправленные — танцуют на моём языке. Что она туда положила?

— Ничего себе, ты прав, это вкусно, — говорит она с набитым ртом, её глаза загораются с каждым кусочком.

Я соскребаю край вилки о тарелку, следя, чтобы не упустить ни капли соуса. Она могла бы готовить это для меня каждую ночь, и я был бы счастливым мужчиной.

Конечно, я не ожидаю этого от неё.

Я тоже хочу готовить для неё.

Я хочу, чтобы она могла расслабиться и отдохнуть после долгого дня.

Может быть, сегодня после ужина я наполню для неё ванну. Такую, где у неё в руке бокал её любимого вина и одна из тех шоколадок, которые она так любит, тех, что она получает от Мадлен. Может, я напишу Мадлен, чтобы узнать, где она их, чёрт возьми, берёт. Вероятно, из другой страны, но мне всё равно, я закажу доставку к утру.

А затем, когда Алина полностью расслабится, я удовлетворю её, пока все её потребности не будут удовлетворены. Не мои. Её. Начиная с того, что вылижу её киску, пока она не закричит моё имя.

Я засовываю последний кусок в рот. Блять, да. Сегодня ночью я заставлю Алину увидеть…

— Мауро?

Я замираю, вилка выскальзывает из моих пальцев, когда мои мысли разбегаются.

— Ты уже всё съел, — замечает она, в её голосе слышна нотка веселья.

Смотрю на свою тарелку и понимаю, что она права.

— Думаю, ты, наверное, хочешь десерт, да?

Я наклоняю голову, позволяя своему взгляду задержаться на ней. Румянец, расползающийся по её щекам, не от вина. И тот факт, что её мысли в том же месте, что и мои, ну, это заставляет меня мгновенно возбудиться.

Осторожно я засовываю руку под её стул и притягиваю ближе, пока наши ноги не соприкасаются. Лёгкая дрожь пробегает по ней, заставляя мой пульс учащаться.

Алина закусывает нижнюю губу, её взгляд опускается, затем снова встречается с моим.

— Ты был так занят с тех пор, как мы вернулись, — тихо говорит она, её голос тихий, почти неуверенный, — что у нас не было возможности поговорить о… том, что случилось, пока мы были в отпуске. Я думала, может быть… ты избегаешь меня.