Никогда не позволяя себе роскоши быть унесённой в фантазию, где мы могли бы быть вместе.

Но это другое.

Потому что есть разница между тем, чтобы любить кого-то и быть влюблённым в кого-то.

Я чувствую это в своём сердце.

В своих костях.

В своей чёртовой душе.

— Дамы и господа, добро пожаловать на ту часть сегодняшнего вечера, которую вы все ждали, — голос ведущего проплывает надо мной, возвращая меня в реальность. Я моргаю, опуская взгляд, пытаясь унять свои бешено мчащиеся мысли.

Я не могу быть влюблена в него. Не тогда, когда дата окончания быстро приближается.

Свет в комнате тускнеет, заливая пространство мягким свечением, когда начинается аукцион.

— Я увидела редкую сумку Birkin, которая мне абсолютно необходима! — объявляет Мадлен, её переполняет восторгом.

Лот за лотом приходят и уходят; ничего интересного для меня не показывают. Не то чтобы я могла это себе позволить.

— И наш следующий лот на аукционе — редкое первое издание книги «Одна ночь между нами» Эмили Уист…

Я не могу сдержаться. Слышимый вздох вырывается между моих губ, когда я смотрю на книгу, лежащую на атласной подушке в, вероятно, пуленепробиваемом стекле.

— …лучшего экземпляра никогда не видели. И за соответствующую цену этот лот может стать частью вашей домашней библиотеки.

— Ты знаешь эту книгу? — тихо спрашивает Скарлетт, наклоняясь ко мне.

Я с трудом сглатываю, проглатывая ком в горле, и просто киваю. Я не могу рассказать ей эту историю, не развалившись на части. Как она была любимой книгой моей матери, как я годами искала экземпляр, зная, что их было напечатано всего несколько, и ни один не всплывал десятилетиями. Мой взгляд возвращается к книге, когда слёзы застилают мне зрение. Я провожу большим пальцем под глазами и быстро моргаю, отчаянно пытаясь сохранить самообладание.

Может быть, я могу позволить себе это. Я могла бы положить это на свою кредитную карту и…

— Торги начнутся с пятидесяти тысяч долларов!

И вот так моё сердце падает вместе с любой надеждой, которую я на мгновение позволила себе.

Единственное утешение — знать, что она, вероятно, попадёт в руки коллекционера, который будет заботиться о ней, сохраняя в безопасности.

Мауро прочищает горло, и я смотрю на него.

«Я скоро вернусь».

Я улыбаюсь и киваю, когда он встаёт и исчезает в другой стороне комнаты. Медленно отпив глоток вина передо мной, я наблюдаю за торгами с приступом тоски по дому, когда тупая боль разливается по моей груди.

— И продано! Двести пятьдесят тысяч долларов от анонимного покупателя, — объявляет ведущий.

Я не могу сдержать внезапный порыв слёз, готовых пролиться. Я выскальзываю из-за стола и направляюсь в туалет, идя через здание с головой в тумане.