Я всегда знала, что Мауро делает для своей семьи.

Как он применяет свою силу, чтобы уничтожать своих врагов.

Это должно пугать меня. Вызывать невообразимые кошмары. Заставить меня бежать к ближайшему выходу.

Но это мир, в котором я выросла, который я научилась понимать, если не полностью принимать. И, как ни странно, вместо страха есть чувство безопасности в знании того, где лежит его преданность.

Однако видеть это своими глазами — совсем другое дело.

И это оставляет меня потрясённой так, как я не ожидала.

Мауро опускается на корточки передо мной, но я не могу смотреть на него. Слишком много эмоций кружится во мне, заставляя слёзы литься из моих глаз, моё сердце бьётся о рёбра.

Его пальцы скользят под мой подбородок, поднимая моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. У меня перехватывает дыхание, страх расцветает, что он может увидеть правду, которая сидит на кончике моего языка. Или почувствовать, как моё сердце бьётся ради него с такой тоской.

Он закрывает глаза, делая медленный, ровный вдох, затем выпрямляется и протягивает мне руку.

Нерешительно я кладу свою ладонь в его. Он очень нежно помогает мне подняться на ноги, затем быстро поворачивается и ведёт нас из этого пространства. Элио ждёт неподалёку, и Мауро жестом приказывает ему разобраться с беспорядком, оставленным позади нас.

Мы не возвращаемся за стол к остальным членам его семьи.

Вместо этого идём прямо к выходу, где Джои ждёт с моим пальто. Мауро берёт его и держит открытым для меня. Я просовываю руки в рукава и затягиваю пояс вокруг талии, но холод всё равно просачивается внутрь.

Поездка домой проходит в полной тишине, тяжесть всего невысказанного едет с нами.

Я не могу избавиться от чувства, что сделала что-то не так. Поэтому я смотрю в окно, слёзы свободно текут по моим щекам, я готовлюсь к концу, который, как я убеждена, ждёт нас, когда мы вернёмся домой.

Машина проезжает через знакомые железные ворота, замедляясь, пока не останавливается перед домом Мауро. Мы выходим вместе, но он двигается впереди, открывает дверь и входит внутрь, не дожидаясь меня, как делает всегда.

Мои плечи сгибаются, когда я переступаю порог, снимаю пальто и вешаю его у двери. Направляюсь в гостиную, погружённую в темноту, и нахожу его стоящим у камина, смотрящим наружу, его разум за миллион миль отсюда. Его спина напряжена, натянута рубашкой, руки снова и снова разжимаются и сжимаются в кулаки.

Осторожно я подхожу к нему, оставляя достаточное расстояние между нами.

— Мауро, — шепчу я, глядя на пол. — Думаю, нам нужно поговорить.

Он замирает, беспокойство оседает в его теле, когда он поворачивается ко мне лицом.