В животе нарастает тревога, но я натягиваю фальшивую улыбку и беру его. — Спасибо. Уверена, что ничего важного.
В её глазах читается сочувствие, когда я отхожу, иду по коридору и останавливаюсь перед комнатой отца. Тихо постучав, толкаю дверь и нахожу его в любимом кресле. Волосы у него почти полностью седые, у глаз собрались маленькие морщинки, которые каждый день напоминают мне о том, сколько времени нам осталось быть вместе.
Или, пожалуй, о том, как мало…
Его глубокие карие глаза отрываются от книги, широкая улыбка расплывается по его красивому лицу. И долг, который я на этот месяц добавила на свою кредитку ради подарков в моей руке, внезапно перестаёт иметь значение.
— Алина. — Он кладёт книгу на журнальный столик рядом с собой. — Я думал, ты приедешь только завтра.
— Мне захотелось устроить тебе сюрприз. — Я поднимаю пакет в воздух. — К тому же, я подумала, что мы можем открыть подарки пораньше.
Он встаёт, подходит ко мне и обнимает. Когда мои руки скользят вокруг него, я сразу же замечаю, что он стал более хрупким, чем две недели назад, когда я видела его в прошлый раз.
— Всегда так приятно видеть мою девочку.
Я сдерживаю слёзы, которые хотят затуманить взгляд, прочищаю горло от появившегося комка.
— Всегда приятно видеть тебя.
Мы отстраняемся, и он садится на диван, убирая с места одеяла, чтобы я могла сесть на другой конец. Я кладу свои пакеты и конверт на кофейный столик перед нами, откидываюсь на подушки и глубоко выдыхаю.
На его лбу появляется морщина, брови хмурятся. Он оглядывает комнату, чешет затылок: — Мне жаль… Мне жаль, что это не обычное Рождество. Я знаю, что ты бы предпочла провести его с…
— Я предпочла быть здесь. — Я кладу ладонь на его руку, и на мгновение мы смотрим друг на друга, оба понимая, что означает это Рождество. Убрав руку, я поправляю очки и провожу пальцем под глазами, надеясь, что он не заметит слёз. — Закажем китайскую еду? Посмотрим «Эта прекрасная жизнь»? Съедим столько рождественского печенья, сколько влезет, пока нас не вырвет?
Он смеётся, вытирая и свои глаза: — Для меня это звучит как лучший вид Рождества.
Мгновение спустя я беру телефон и звоню в местный китайский ресторан. Закончив разговор, кладу телефон, и между нами повисает комфортная тишина, пока он наконец не спрашивает: — Как идёт работа учителя?
Я сглатываю: — Очень… хорошо. Дети все замечательные.
Он улыбается и тянется за печеньем.
— Я так горжусь тобой, милая.
Во мне закипает чувство вины.
Я никогда ему не вру.
Но это хорошая ложь.
Такая, которая сохранит его спокойствие.