Которая его не расстроит, не ввергнет в эмоциональный штопор.

Потому что последнее, чего я хочу — чтобы он волновался за меня.

— Твоя мама тоже гордилась бы, — добавляет он, посылая волну тревоги в центр моей груди. Как на автопилоте, мой взгляд скользит к фотографии моей матери и отца, которая стоит в центре его книжного шкафа. Они оба стоят на вершине Эйфелевой башни, её медные огненные пряди волос развеваются, пока они целуются под звёздным небом, полностью поглощённые друг другом.

Мы нечасто поднимаем эту тему. Исключительно потому, что я вижу боль в его глазах, когда упоминаю её, и я отказываюсь быть источником его дискомфорта.

Но я не могу удержаться, когда говорю: — Пап, а мама… ну, я имею в виду, когда она умерла, ты не знаешь, не оставила ли она случайно…

— Я бы предпочёл не говорить о ней сегодня, милая. — Его черты лица искажаются, он выглядит расстроенным. — Я не думаю… — Он прочищает горло. — Я не думаю, что смогу это пережить сейчас.

— Конечно. — Я киваю с пониманием, поворачиваюсь к телевизору, пытаясь подавить желание узнать ответ на свой вопрос.

Не делай ему хуже, — ругаю я себя.

Через час после начала фильма, когда наши животы полны еды, я смотрю в сторону и вижу, что мой отец крепко спит, положив ноги на пуфик. Я пододвигаюсь ближе к нему и натягиваю одеяло ему до груди.

Когда я откидываюсь назад, письмо, которое ранее дала мне Андреа, смотрит на меня с журнального столика. Его присутствие мгновенно убивает праздничное настроение.

Я вздыхаю и тянусь к нему: — Давай покончим с этим. — Мои пальцы скользят под клапан конверта, я зажимаю сложенный лист бумаги, вытаскиваю его и разворачиваю.

«В связи с недавними улучшениями в нашем учреждении ежемесячные расходы были увеличены на двадцать пять процентов, что будет отражено в следующем платёжном цикле для всех резидентов.

Благодарим за понимание.

Счастливых праздников!»

Мой взгляд снова и снова пробегает по словам.

Двадцать пять процентов? Но это… Я хватаю телефон, быстро открываю банковское приложение, и страх закрадывается в душу, когда я смотрю на общую сумму на сберегательном счёте. Прокручивая в уме цифры с учётом добавленных двадцати пяти процентов, я понимаю, что у меня есть ровно на два с лишним месяца содержания моего отца здесь. Ни центом больше. Мои руки дрожат, когда я переключаюсь на текущий счёт, на котором хранятся деньги на мои собственные расходы, и вижу, что там едва хватает, чтобы свести концы с концами. Думаю, я могу растянуть, если буду пропускать приём пищи раз или два. Если и это не сработает, возможно, я как-нибудь смогу получить одобрение на новую кредитную карту.