Яшка, не понявший ни единого слова, лишь покосился на захихикавших спутников.

— Жёны, говорю, у нас с тобой лепые, — «пояснил» десантник. — Да и у Анатолия невеста хороша собой.

Спустились к месту, где в Дон стекает родничок, служащий источником водозабора для городка. Там уже ждала большая рыбачья лодка, погрузили в неё имущество, уселись на лавки-банки сами, а лошади, привязанные уздечками к корме лодки, поплыли «своим ходом». Небыстро плыли, потому течением снесло на добрых полкилометра. Но главное — ни ног при переправе не замочили, ни оружия. А значит, обтерев коней и дав им окончательно просохнуть, можно сразу же отправляться в путь.

Попоны, степняцкие сёдла, купленные у того самого кипчакского каравана, тоже не мочили. Так что задержка оказалась небольшой. Даже лодка, перевозившая разведчиков, не успела добраться до устья Девицы, в которой и базировался немногочисленный «флот» рыбаков. Подальше от любопытных взглядов проплывающих по реке экипажей ладей.

Ехали неспешно, шагом, берегли коней. Ну, и присматривались к местности. Потому к концу дня и добрались лишь до устья речушки Буровлянка, где Дон в очередной раз меняет направление течения с юго-восточного на строго на юг. Там и заночевали, чтобы назавтра, проехав через лес, ещё утром оказаться в крепостце Воронеж.

Спали более или менее спокойно, надеясь, прежде всего, на чуткий слух пасущихся рядом с лагерем стреноженных коней. Ну, комаров покормили, да пару раз подрывались, когда лошади принимались настороженно фыркать. Но Яша, более опытный в таких ночёвках, успокаивал: ничего опасного, какая-то мелкая ночная живность, вроде лисиц, рыскает. А утром — снова в дорогу.

По словам пограничников, городок был основан довольно недавно, пару десятилетий назад, на месте более старого поселения, разорённого то ли половцами, то ли самими же русичами в ходе какой-то междоусобицы. Не помнят бывшие погранцы, что тут случилось в прошлом веке. Но на дорогу через мощный лесной массив, более напоминающую широкую тропу, Яков вывел безошибочно. В общем, и двух часов не прошло с того момента, как покинули место ночёвки, как дорога вывела к широкой луговине, частично засеянной пшеницей, за которой на невысоком плоском холме виднелся довольно добротный, плотный частокол.

— Вот и град Воронеж…

Град… Ну, принято в этом времени любую деревушку, огороженную даже такими вот воткнутыми в землю заострёнными по верху брёвнами, именовать градом.

Новизна поселения, несмотря на успевшие потемнеть от времени брёвна частокола, просматривалась даже в его площади: судя по хорошо заметным старым валам, прежнее имело значительно бОльшую площадь. Хотя, конечно, тоже не отличалось великими размерами: где-то около гектара. Но было не правильным прямоугольником, а имело многоугольную конфигурации. Теперь же «град» занимал примерно половину былого городища. И. как пояснил Иаков, выполнял ещё и роль «тыловой базы» рязанской пограничной стражи.