Да, землянка, спешно вырытая экипажем БМД, хоть и имела примитивную печку, сложенную из камней, но температура в ней не поднималась даже до пятнадцати градусов, и спать приходилось в спальниках, которыми ещё на этапе создания «охотхозяйства» запаслись для «охотников». Но иначе никак, если решено поддержать рязанцев в их сражении с ордынцами. Хоть лёд на Доне и встал за время ожидания, но он едва-едва выдерживает конного, а семитонная машина точно провалится, едва сунется на него. Не зря же Сергей Николаевич так беспокоится о толщине льда на Воронеже: бить-то предполагается по ордынским тылам, а для этого надо перескочить на другой берег.

Подход рязанцев обнаружили по шатрам, выросшим на полях к северу и северо-западу от городка. А следом и основные силы татар явились, разбив лагерь в междуречье Воронежа и реки Усманка, километрах в трёх восточнее крепостцы.

Честно говоря, впечатляющее зрелище. Не русский лагерь, в котором, от силы, тысяч пятнадцать обитателей. Ордынский. Шатры и юрты, вставшие по левому берегу Усманки, лишь небольшая его часть. Основная — на правом берегу той речки, в лесу, примыкающем к реке. Пусть и известна хитрость, когда для психологического воздействия на врага жгут намного больше костров, чем реально требуется, но всё равно татар в четыре-пять раз больше, чем русских.

— Ясно, почему наши проиграли? — спросил диверсантов Беспалых.

— Да куда уж яснее? Массовой задавили, — хмыкнул Мишка Дорохин, мехвод боевой машины.

— И не только, — подтвердил капитан. — Вон, погляди. Видишь, то одна сотня на юг от татарского лагеря отвалит, то другая? Что-то мне подсказывает, что ордынцы не очень-то собираются «стенкой на стенку» воевать. Обходные пути ищут, чтобы во фланг или в тыл ударить.

Мелких рощиц в пойме реки навалом, вполне можно найти ложбинку старицы, которая вместе с этими деревьями способна скрыть приличный отряд.

— А вот это — как раз и есть наши «клиенты».

Если к реке спускались, используя прибор ночного видения, чтобы не привлекать внимания степняков, из лагеря которых холм с «запретной рощей» вполне мог просматриваться, то на берегу врубили фары. А Михаил дал полный газ, чтобы перелететь Воронеж на максимальной скорости: меряй, не меряй толщину льда, верь, не верь расчётным данным о том, какую массу способны выдержать намеренные двадцать пять сантиметров, а где-нибудь на стремнине толщина может оказаться меньше. Так что летели по льду «на все деньги». И лишь вылетев на бережок, Дорохин затормозил.

— Фух! Пронесло!

— Тебя тоже? — разрядил обстановку капитан.