— Луки татарские дальше половецких бьют. А сами они очень любят в притворное бегство пускаться, чтобы строй супротивника нарушить погоней за ними. Побежали, а когда увидели, что тот за ними пустился, развернулись и ударили сильно, пока строй нарушен. Да помнишь, наверное, князь, как такое было на Калке, когда русские полки за ними побежали, а они их порубили? И всех они так бьют. Почти всегда. Для них бегство — не позор, а хитрость воинская.

Казалось бы, просто упоминание о единственной битве русских с монголами, а её события — раз, и сопоставили конкретный случай, с общей тактикой врага.

— Войско у них только конное, а русское — больше пешее. Не угнаться пешему за конным, потому и должно оно стоять на месте, быть готовым принять на копья да рогатины конницу вражью. Да в таком месте, чтобы ни с какого боку его не обойти было. А застрельщики — сыпать и сыпать на неё стрелы. Броню мало кто из татар имеет, потому легко их стрелами выбивать. Но ежели послали они в бой дружину бронных, то трудно их удержать даже очень большому копейному полку. И сами они в броне крепкой, кою не каждая даже калёная стрела возьмёт, и кони их с головы до колен бронёй закрыты. Таких лучше малыми, ручными самострелами бить. Покажем мы тебе такие. И тоже калёными стрелами.

Выражение лица князя Филиппа всё больше и больше напоминало то, с которым Буратино в кино отгавкивался от пауков: «Поучают, поучают, поучают. Поучайте лучше ваших паучат». Пожалуй, лишь из вежливости к человеку, спасшему ему жизнь, слушал затянувшийся «инструктаж». Так что Беспалых, обратив внимание на скисшее лицо путивльца, «закруглился». Ему ещё с Коловратом разговаривать.

У боярина и понтов оказалось поменьше, и разбитое рязанское войско для него не чужое. Да и с Ефремом успел поговорить, пока Серый парил мозги Изяславу. Так что к советам отнёсся вполне приемлемо, несмотря на то, что так воевать, как предлагают люди из Серой крепости, тут не принято. Понимает ведь, что той парой сотен, которые он может наскрести по сусекам, войско Батыя не одолеть в «честном» бою. Потому и слушает внимательно про тактику партизанской войны.

— Алексей с вами будет. Чего, боярин, не упомнишь, он подскажет.

Увы, мириться с женой Полуницын отказался наотрез. До того, как та прощения попросит. А где это видано, чтобы женщина у мужика прощения просила? Лишь в исключительных случаях…

— Только он один?

— Не один, ещё двое с ним будут. И я на своей повозке поддержу вас. Но даже конным за ней не угнаться, потому и не смогу всегда с вами быть. И не везде через лес она проберётся там, где вы верхами проскочите.