— Вашим людям… Кто они такие? Откуда взялись?

— А вот про это я с тобой одним, Фёдор Юрьевич, говорить буду. Только тебе, да князю Юрию Святославичу такое поведать могу.

Задумался тысяцкий, но махнул рукой, давая приказ всем выйти вон. С Андроном «асимметрично» один лишь толмач Василий Васильевич остался, поскольку, как ни учили язык предков руководители крепости, а всё равно ещё и говорили на нём плохо, и понимали не очень.

— И тебе, Фёдор Юрьевич, и князю, как мне мыслится, наверняка баяли, что мы не от мира сего. Так вот, правду баяли. Пришли мы на это место не из заморских краёв, а с Руси. Только отстоящей от сего дня на семьсот шестьдесят лет в грядущее. Божьим промыслом пришли или дьявольскими кознями, про то каждый со своей колокольни судить будет. Не совсем по собственной воле явились, но с намерением облегчить пращурам своим самое тяжкое испытание в истории Русской Земли. То, которое начнётся уже меньше, чем через два года.

— Откуда ты знаешь, что случится через два года?

— Это для вас оно только случится, а для нас случилось за семь с лишним веков до нашего рождения. Потому и знаем. Знаем и обет свой — помочь нашим пращурам — выполним. А испытание это — нашествие на Русь неисчислимых полчищ татарских, после которого почти не останется в ней городов, а тысячи тысяч русских людей лягут в землю. Почти двести пятьдесят лет будет стонать Русская Земля под плетью татарской. А потом ещё триста лет пройдёт, прежде чем покорят её правители остатки тех татаровей.

— И вы, меньше двухсот человек, что тут живут, сможете что-то изменить? — усмехнулся гость.

— Защитить и спасти всех не сможем. Даже половину тех, кому начертано умереть от татарской стрелы или сабли, сгинуть в татарской неволе, не сможем защитить. Тебе, Фёдор Юрьевич, когда-нибудь мелкий камешек в сапог попадал? Много ты навоюешь, ежели у тебя на поле брани в сапоге такой камешек оказался? Голову бы уберечь, когда он тебе мешает шаг ступить! Вот мы со своими знаниями, умениями и, чего уж скрывать, оружием, которым уже били тех самых татар, и будем тем самым камешком в татарском сапоге.

— Били? Те четыре или пять десятков татар, что вы этим летом извели? — засмеялся тысяцкий.

— Этим летом — четыре или пять десятков, как ты говоришь. А на Калке — тысячи. Спроси у князя Путивльского Изяслава Владимировича, которого наши люди там от смерти спасли. Он тебе расскажет, как на самом деле было, а не сказки про то, что молитвами обратили против хозяев чудовищ, приведённых татарами, чтобы русские рати сокрушить. Вон, в амбаре железном те «чудовища», на одном из которых раненого князя к лагерю киевлян привезли, стоят. Закончим говорить, покажу тебе их. Воевода наш, Сергей Николаевич, Изяслава Владимировича и велел подобрать, рану ему перевязать, да за реку отвезти, чтобы не отдал он Богу душу на том поле страшном.