Хаджар дернулся, как от удара кнутом. Хорошо знакомого ему удара.
Он невольно потянулся к мечу.
— Ну давай, генерал, — последнее слово сектант насмешливо выплюнул. — Давай, возьми в руки меч. Сломай печать гостеприимства! Великий генерал Хаджар. Победитель монстров и великанов, одолевший одним ударом Зуб Дракона и победивший в сражении у хребта Синего Ветра.
— Убирайся, — прорычал Хаджар.
— Что же вы, прославленный генерал, — насмехался сектант. — Песни о ваших подвигах поют даже некоторые мои ученики. Где же вся та сила и удаль?
— Я не стану ради тебя, ублюдок, попирать законы гостеприимства.
— Ну так давай это сделаю я!
Сектант взял в руки свою косу. Ее лезвие тут же сверкнуло на солнце оскаленным жалом.
Где-то за спиной солдаты обнажили клинки, а по свисту Лиан лучники натянули тетивы и положили на них стрелы.
Хаджар поднял в воздух кулак, и воины замерли.
— Ты думаешь, ты первый такой, генерал? — шептал сектант. — Я видел десять сотен зим, Хаджар. Этими руками я задушил сто тысяч таки же «героев», как и ты. Тех, кто достиг малого, но возомнил о себе великое. Я был на стадии формирования еще тогда, когда твоя бабка не легла под твоего деда. Ты для меня не больше чем муравей, забравшийся на дерево и желающий быть великаном.
Сектант засмеялся и, поднимаясь, ногой отбросил в сторону кувшин с вином.
— Я стою на самой грани становления истинным адептом,– шипел сектант, — а из-за дурацких правил вынужден пить эту ослиную мочу. Ну давай же, генерал, возьми в руки меч. Покажи, как ты велик. Потому что я вижу лишь шелудивую шавку, воющую на идущий впереди караван.
— Убирайся, — спокойно повторил Хаджар.
Он, продолжая сидеть на траве, пил вино. Терпкое и сладкое. Он всегда любил такое. Оно напоминало ему об Эйне.
— Ты трус, генерал. И слабак.
Хаджар поднял взгляд на провоцировавшего его старейшину. Может, тот и прожил тысячу лет, но мозгов явно не нажил. Если Хаджар первым нарушит «печать» гостеприимства, то у секты появится весомый повод объявить его лгуном и клятвопреступником. А сколько балиумцев захотят встать под знамена такого человека?
— О, я помню эту старую прибаутку, что ты не повторяешь трижды, генерал. — Сектант повернулся и подошел к своему «ездовому» человеку. — Ты знаешь, генерал, как многое можно узнать о человеке, когда у тебя достаточно денег? И как многое может рассказать девушка, гордящаяся тем, что знает героя?
Сектант откинул в сторону серую тряпку с кровавыми рунами.
В груди Хаджара что-то треснуло и со звоном надломилось.
Среди шрамов и ожогов на некогда прекрасном лице он увидел такие знакомые зеленые глаза. Глаза, которые когда-то пылали ярче самого жаркого костра. Теперь же они были бледные и пустые. Безжизненные, будто барханы в Море Песка.