В ее руках он чувствовал, будто бы с его плеч спадает вес целого мира. Его сердце успокаивает свой неумолимый бег, а тяжелая тишина сменяется безмятежным покоем. В объятиях матери он чувствовал себя так, будто бы лежал на небе, укрывшись одеялом из облаков.
— Ты меня задушишь, — смеялась Элизабет. — Ну все, маленький, отпусти.
Хаджар лишь замотал головой, все глубже зарываясь в ее волосы.
— Ну что же такое приснилось, что так сильно напугало моего отважного рыцаря?
И Хаджар, не разжимая объятий, рассказал ей о своем сне. О том, что их предал дядя Примус. О том, как он видел, как умерла Элизабет. Как его сделали сперва калекой, а потом рабом. Как он встретил плененного дракона и как попал в армию.
Он рассказал ей о Стефе, об Эйне, о Догаре.
Рассказал о Лунном Генерале Лин и Зубе Дракона. О том, как они любили, но стали повинными в смерти друг друга и, возможно, нашли в этой смерти свой покой.
Она смеялась, слушая его рассказы о похождениях с Неро и Серой.
Она гладила его по волосам, и с каждым движением воспоминания о кошмаре уходили. Покрывались пеленой, исчезая где-то на задворках сознания.
— Что случилось? — прозвучал второй, столь же родной голос.
— Твоему сыну приснился кошмар.
Хаджар оторвался от матери. Перед ним, закрывая солнце, стоял его отец. Король Хавер. Живой и здоровой, веселый и такой же могучий, как и всегда. Он казался Хаджару неприступной горой, которая может выдержать на своих плечах само небо.
— Отец.
И мальчишка обнял отца за пояс, сжав его изо всех сил.
— Будет тебе, сын, — тяжелая ладонь растрепала длинные волосы, — мужчине не пристало бояться кошмаров.
— Да, отец, — кивнул Хаджар и отошел.
Они, как это иногда бывало, собрались в саду на берегу пруда-озера. Дул восточный ветер, играющийся с длинными белыми волосами. В милом платьице плескалась в воде Элейн. Его сестра, смеясь, пинала воду и радовалась блестящим на солнце брызгам, напоминающим россыпь драгоценных камней.
Его сестра. Живая и здоровая. Она была рядом с ним.
Хаджар обернулся.
Ему улыбалась мать, которую за плечи приобнимал его отец. Они звали его пойти поиграть с сестрой, а он не мог оторвать от них взгляда. Такие живые, теплые и родные.
Он бы мог остаться здесь.
Остаться навсегда.
Но он знал…
В его синих глазах все так же светила непоколебимая воля, и ни одна иллюзия не могла застлать его взора.
Где-то там умирал его друг.
— Прости меня, мама, — шептал, как и много лет назад, Хаджар, — прости меня…
С каждым словом образ шестилетнего мальчишки изменялся. Увеличивались его руки, кожа дубела и покрывалась шрамами, тяжелел взгляд и росли плечи. И вот уже на берегу озера стоял могучий генерал с обнаженным клинком.