Проезжая по улицам, Хаджар смотрел скорее не на дома, а на их крыши. Он не убирал ладони с рукояти меча, ожидая чего угодно. Кто знает, когда убийца нанесет свой следующий удар. Да, теперь генерал был уверен в своей победе над противником, но тот мог использовать свои трюки. Выстрел отравленным дротиком, пара мин, заложенных где-нибудь на дороге. Или что-то такое же.
Но, видимо, рана, нанесенная Лунным Стеблем, была слишком тяжелой. За весь путь сквозь поселок Хаджар так и не почувствовал угрозы. Крыши были столь же безлюдными, как и сами улицы. Где бы ни прятался убийца, он не собирался показываться в ближайшее время.
Это не очень радовало Хаджара. Он не собирался каждый день оглядываться себе за спину. А сидеть за барьером Серы, будто пес в конуре — тем более.
Когда они выехали из поселка, то генерал испытал новое для себя чувство — желание обернуться. Он убеждал себя, что это жгучее желание возникло исключительно из-за сектанта. Увы, сам себя он обмануть не мог и в очередной раз мысленно отмахнулся от образа черноволосой красавицы.
И все эти душевные метания Хаджара могли укрыться от Гэлиона, но никак не от Лиан.
Миновав лес (в котором Хаджар так же не терял бдительности) и добравшись до горной дороги, Лиан все же решилась спросить:
— Что произошло этой ночью, генерал?
Гэлион, ехавший рядом, подался вперед и прислушался к разговору. Не из любопытства, а потому что точно так же беспокоился за своего генерала. Человека, которого он безмерно уважал.
— Тебе описать в подробностях, офицер?
Лиан нисколько не задел подобный намек.
— Я видела на своем веку немало мужчин, генерал, и вижу, когда они провели всю ночь с женщиной, а когда дрались.
— Дрались? — Кавалерист машинально схватился за рукоять меча. — На вас напали селяне, мой генерал⁈
— Глупости, Гэлион, — едва ли не зашипела Лиан. — Если бы на генерала напали селяне, то ты бы проснулся на руинах поселка, а не в мягкой постели.
— Это был сеновал, — тут же стушевался офицер.
Он уже собирался что-то ответить командиру лучников, но их вновь пресек командный тон Хаджара.
— Успокойтесь, — произнес он и направил кобылу подальше от края тропы. Из-за бурана путь замело, так что приходилось идти по самой «стене», чтобы лошадь не оступилась по обманчиво плотному покрову снега. — Это был убийца секты.
— Все же старейшина оказался двуличным, — прорычал Гэлион. — Разрешите мне, мой генерал, решить этот вопрос.
— Нет никакого вопроса, Гэлион. Убийца пришел в поселок сам.
— Но как он узнал, что мы…
Лиан не договорила. На ее лице отобразилась работа мысли, а затем в глазах сверкнула догадка.