Пролог
Когда этот чёртов русский опять вывернулся, уйдя с помощью выброса светлой силы от его ментального удара, Штайнер разозлился не на шутку. Нужно было действовать наверняка, чтобы разом захватить противостоящих ему противников — темного ведуна и русского пастора.
Как могли спеться представители противоборствующих сил, ведущих борьбу едва ли не с сотворения мира, эсэсовец не понимал. Но от этих русских можно было ожидать чего угодно — эти дикари-унтерменши[1] в любой момент могли выкинуть что-то настолько непотребное и не укладывающееся в обычную картину мира, что у любого здравомыслящего человека голова шла кругом.
Поэтому оберштурмбаннфюрер решил не рисковать, и применить более действенное «спецсредство». Хотя, последствия от его применения могли быть плачевными — очень уж своеобразным и специфичным был этот древний артефакт.
Он метнулся к машине, в которой сидели спецы, обслуживающие «Эфир-резонатор», и потребовал достать из переносного сейфа «Тёмный шар». Когда он взял артефакт в руку, его металлическая поверхность обожгла эсэсовца ледяным холодом.
Но, напитавшись теплом живого тела, шар внезапно «ожил». Внутри, сквозь паутину трещин замерцали багровые руны, искусно впаянные в чрево артефакта тонкими медными нитями. Их сияние разгоралось ярче, увереннее, отбрасывая кровавые отсветы на лицо Штайнера.
«Niflheims Ei»(«Яйцо Нифльхейма» нем.), так звучало полное имя древнего артефакта, но сам Штайнер, как и все посвящённые в «Наследии», называл его просто «Яйцо». Либо «Тёмный шар» — древний ископаемый реликт, выкованный жрецами культа Мёртвого Солнца ещё до того, как пал Рим.
— И готовьте «клетку»! — распорядился он напоследок, крепко сжимая в руках шар.
— Не делай этого, Вольфи! — хрипло вырвалось у Кранца. Он сделал шаг вперёд, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Здесь всё пропитано Тьмой, а рядом еще святоша со Светом. Яйцо взбесится. Эфир коллапсирует, и нас размажет в кровавые сопли!
— Не паникуй раньше времени, Виктор! Я лично его калибровал, — отрезал Штайнер, насыщая артефакт силой из своего резерва.
— Но ты не сможешь контролировать откат! — Кранц стиснул челюсти, голос сорвался на шипение. — Это не идеальные условия на полигоне в Вевельсбурге. Здесь эфир нестабилен. Ты порвёшь саму ткань Яви!
— Берлин не приемлет моих сомнений — рейхсфюреру нужен результат! К тому же, я использую только «паралич».
Кранц почувствовал, как от древнего шара понеслась магическая волна, расходящаяся широким сектором перед Вольфом.
— Майор! За мной! — распорядился оберштурмбаннфюрер. — Брать только живыми! Давайте, пошевеливайтесь! Шнель-шнель!