Павел Николаевич поднялся на ноги, и его тяжёлый взгляд припечатал сначала Хмурого, а затем прошёлся и по мне.
— Связного навестить действительно надо… — задумчиво произнёс он.
Лицо Хмурого озарила улыбка.
— Так и я о том же, товарищ командир. Я город знаю, все входы-выходы! А вдвоём всяко надёжнее… Помогу-прикрою!
— Ты забываешь, Хмурый, кто он такой, — произнёс командир. — С его-то возможностями… Как бы наоборот — обузой для него не стал.
— Возьмёшь с собой, разведка? — Хмурый, заговорщически подмигнув, толкнул меня локтем в бок.
— Возьму, — не стал я сопротивляться. Глядишь, вдвоём действительно сподручнее будет.
— Ладно, — наконец выдохнул командир. — Идите. А ты, Хмурый, смотри у меня! — И Павел Николаевич показал Васе кулак. — Не лезь на рожон! А то знаю я тебя…
— Так точно, товарищ командир! — Хмурый вытянулся, словно на параде.
Павел Николаевич подошёл ближе, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отеческую тревогу.
— Вот что, ребятки — чтоб живыми вернулись! Это приказ!
Командир коротко хлопнул меня по плечу и вернулся к дальнейшей инспекции по обустройству лагеря, раздавая короткие и чёткие приказы. А мы с Хмурым, не теряя времени, двинулись к главному тоннелю, ведущему на поверхность.
Глава 18
Сухой воздух на выходе из тоннеля сменился резко — пыльная духота катакомб осталась позади, а мы вышли в ночную туманную сырость, пропитанную запахом мокрого камня. Похоже, жара наконец-то отступила, спровоцировав летний шторм, принёсший туман и долгожданную прохладу.
Под подошвами сапог хрустел мелкий щебень, когда мы с Хмурым перелезали через каменный завал, закрывающий вход в подземелье. Теневые руки-ноги послушно отозвались на команды, словно мои родные. Тёмный резерв гудел и бурлил, гоня по меридианам магическую энергию.
Но рядом с ним, где-то в груди, тихо пульсировало и иное «начало» — светлый источник и резерв, что по капле вбирал в себя магическую силу из эфира. Я надеялся, что когда-нибудь сумею его наполнить, чтобы быть полноценным не только ночью, но и при свете дня. Правда, до этого было еще далеко.
Скорым шагом мы достигли окраины города, застроенной складами, брошенными цехами и остановленными небольшими предприятиями. Здесь было тихо и пустынно, даже немецких патрулей не наблюдалось.
Слившись с неровной тенью полуразрушенной заводской ограды, Хмурый выглянул на дорогу.
— Чисто! — прошептал он, и мы последовали дальше. Партизан не расслаблялся, сжимая в руках автомат. Он шёл первым и был готов к любому развитию ситуации. — Фрицы сегодня должны быть злющие, после того, как мы им зад в каньоне надрали.