[1] «Недочеловек» (нем.Untermensch —«унтерменш» , отUnter- — под- иMensch — человек) — философско-антропологический; впоследствии пропагандистский расистско-евгенический термин в идеологии и расовой теории нацизма: представитель «низших рас», к которым относились евреи, цыгане, славяне, «негры», «ведийцы» а также«мишлинги» (Mischlinge , «еврейско-арийские полукровки») согласно терминологии нацистской Германии.
Глава 1
Небо над полем не просто светлело — оно постепенно накалялось. Из чёрного бархата, ещё минуту назад усеянного звёздами, оно превращалось в настоящую раскалённую печь — день обещал быть жарким, как никогда. Солнце ещё не взошло полностью, но его обжигающее дыхание уже чувствовалось.
Роса, ещё минуту назад холодившая шею, начала испаряться. Потихоньку испарялся и пот, оставляя покалывающую солёную плёнку, стягивающую кожу. Но я был не в состоянии её вытереть. Да что там — я не мог даже смахнуть комара, впившегося мне в веко. Я был беспомощен, как новорожденный младенец.
— Держись, Сергей! Не стоит предаваться унынию!
Я скосил глаза. Призрак парил надо мной, но его изумрудное сияние в свете солнца стало тусклым. Я с трудом различал его силуэт.
— Сам знаю, — ответил я. — Сколько там до заката? Часов двенадцать? Может, меньше. Выдержу, делов-то! — излишне оптимистично заявил я. — Главное, чтобы враги меня в таком виде не нашли. Особенно те твари…
Я закрыл глаза, вспоминая взрыв железки. Взрыв был мощным, фрицев должно было разорвать на куски. Они не могли выжить. Не могли. Надеюсь, они все благополучно сдохли.
Рядом в траве зашуршало. Спящий Бес приоткрыл один глаз, а затем и вовсе сел. Сидел он неподвижно, щуря зеленые глаза, лишь его уши постоянно подрагивали, ловя каждый звук.
— Тоже тебя охраняет, — заметил Агу. — Так до сумерек и протянем.
— Пусть охраняет, — согласился я. — Хоть чёртовых птиц отогнать сможет.
Вороны действительно уже кружили надо мной в вышине. Обнаглевшие падальщики, прикормленные войной, похоже, видели во мне добычу. Бес иногда вскакивал, шипел в небо, и птицы нехотя отворачивали. Но они не улетали далеко. Ждали, что я вот-вот откинусь.
Жара усиливалась, перегретый воздух дрожал над землёй. Пот заливал глаза, щипал, но я не мог даже вытереть его. Горло пересохло так, что даже глотать стало больно. Но тут мне оставалось только терпеть — напоить меня было некому.
Насекомые становились наглее. Муха села на губу. Я почувствовал неприятную щекотку от её «липких» лапок. Я мотнул головой и дунул, пытаясь её согнать. Но наглая сволочь и не подумала улетать.