Да, стоило признать, что сейчас я не мог даже самостоятельно стряхнуть с себя надоедливое насекомое. Я уже приготовился воткнуться лицом в землю, чтобы наконец-то прогнать муху, но тут мне на помощь пришёл Бес, придавив муху лапами.

Я послал коту импульс благодарности, а Бес ответно потерся о мою щеку.

— Пока чисто, врагов нет! — сообщил Агу, спикировав вниз с вышины, куда он время от времени взмывал.

— Спасибо, братишка! — искренне поблагодарил я его. — Что бы я без вас делал?

Агу завис чуть ниже, его изумрудный контур неожиданно ярко замерцал.

— Я, кажется, придумал! — выпалил Агу. — Вот только выйдет или нет?

Я не успел спросить, что именно он задумал. Изумрудное пятно просто вспыхнуло на мгновение еще ярче и бесследно растаяло в воздухе. Призрак исчез.

— Эй! Агу? — попытался окликнуть я мысленно моего бесплотного приятеля. — Ты куда?

Но ответа не было. Я остался только с котом. Солнце постепенно подползало к зениту. Теперь оно не просто жарило — оно давило. Я прямо физически чувствовал тяжесть его лучей, от которых не было никакого спасения. Я не думал, что мне так тяжело придётся. Похоже, что это моя связь с Тьмой, мой тёмный дар, делали нахождение на солнце настолько невыносимыми.

Насекомые вообще оборзели. Кусались оводы, мухи садились на открытые участки кожи, на глаза, на губы, лезли в нос. Я уткнулся лицом в траву, но тогда они кусали в открытую шею. Бес, не переставая, гонял их. Но наглые твари всё равно умудрялись пристроиться.

Где-то вдалеке, вне пределов видимости (хотя, чего я там мог увидеть?), гудели моторы. Звук то нарастал, то стихал, разносимый ветром. Но до этого заброшенного поля немцы пока не добрались. Буду надеяться, что и не доберутся.

Иначе, на этом моя война закончится, уже окончательно и бесповоротно — ведь противопоставить гадам мне совершенно нечего. Бес здесь уже не поможет. И Агу как-то долго не возвращается. Уже не случилось ли что с ним? Сначала я не волновался. Призраки, они ведь не люди. И всё самое страшное в их жизни уже случилось.

Но когда ожидание затянулось, а моего бесплотного друга всё не было, меня начали терзать смутные сомнения. Неужели солнечный свет оказался для него губительнее, чем я думал? Или случилось что-то совершенно немыслимое? Хотя, куда уж немыслимее, чем всё со мной происходящее?

Бес вдруг насторожился. Его уши прижались к голове, а шерсть на загривке медленно встопорщилась. Что там он разглядел, очередной налёт воронья? Но кот смотрел не на небо. Он смотрел на землю. И его поведение мне совершенно не нравилось.