Мы с Аней вернулись на кухню. Девушка была мрачнее тучи.

— Почему ты не сказал, что достал сердечник у этой стервы? — спросила она, не глядя на меня.

— А это имеет значение?

— Не знаю. Имеет?

— Думаю, нет.

— О чём это вы? — вмешалась Алевтина.

— Вадим, оказывается, раздобыл сердечник у Нинки. И чем ты за него заплатил, кстати? У тебя же не было костей.

— Они мне не понадобились.

Я вкратце рассказал о том, как приложил руку к убийству отродья, пытавшегося утащить внука Зарины. Аня и Алевтина слушали, не перебивая, и на их лицах удивлённое выражение становилось всё сильнее.

— Ясно-о… — протянула девушка, когда я закончил. — Так ты у нас герой, выходит.

— Мне так не кажется. Просто сделал то, что следовало.

— Это как посмотреть, — сказала Алевтина. — Можно заставить человека не поступать плохо. Для этого существуют правила, законы, традиции и, главное, — наказания. Но нельзя заставить его поступать хорошо. И ты мог спасать свою жизнь вместо того, чтобы кидаться на помощь пацану, которого видел пару раз в жизни.

Я пожал плечами. Мы, как правило, готовы оправдываться за дурные поступки, но необходимость объяснять хорошие неизменно ставит нас в тупик.

— Наверное, я просто среагировал автоматически. Не успел обдумать риски.

— Это плохо, — веско проговорила Алевтина. — Думать надо всегда. Но не осуждать же тебя за то, что спас парнишку, — она вдруг улыбнулась.

— Так ты не собирался устраиваться к Борису? — спросила Аня.

— И в мыслях не было. Если я и буду работать в какой-нибудь мастерской, то в своей.

Девушка неожиданно рассмеялась. Её взгляд прояснился.

— Амбициозно! — проговорил она. — Ладно, проехали. Эта сучка горазда сочинять, — Аня пренебрежительно махнула рукой в сторону занавески, отделявшей кухню от ресторана. — Не ведись на её трёп.

— Приму к сведению.

— Сделай ей шаверму сам, ладно? А то боюсь, что не удержусь и плюну в неё.

На кухне воцарилась прежняя дружественная атмосфера.

— Откуда у Макса шрамы на голове? — решил я немного расспросить о сидевшем в зале здоровяке.

— От отродья, откуда же ещё, — отозвалась Аня, нарезавшая мясо. Гриля у нас не было, так что обжаривали его на противне. — Макс ведь раньше мехаводом был. Защищал рубежи. А потом, как второй ребёнок у него помер, ушёл в себя. Подкосило его горе сильно.

— Он сказал, что купил ребёнка у Силы Матерей.

Аня кивнула.

— Да, это, мне кажется, его и спасло. Но мехаводом становиться он больше не захотел.

— И чем занимается?

— Работает в мастерской.

— У Бориса?

— Нет. У Левши. Это оружейник наш.

— Артефактор, который делает молоты и секиры против отродий? Денницы?