Я обернулся.

Температура в помещении упала. Воздух вокруг стал холоднее, и у прилавка закружились мелкие снежинки.

Амелия всё это время стояла неподвижно, но теперь её лицо стало белым, как мрамор, и от девушки веяло арктическим льдом. Веер был плотно сложен в её руке, а вокруг кружилась морозная дымка.

Красивые женские глаза метали молнии. Ледяные молнии.

Очередь заметила это одновременно, люди шарахнулись в стороны, освобождая пространство.

Амелия сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ее походка была грациозной и спокойной, но при этом наполненной силой, как у пантеры находящейся в своих владениях.

Она остановилась в трёх шагах от нашей группы.

— Представление, — её голос был ледяным, — окончено.

Неля, Мира и Сара одновременно обернулись, увидели Амелию и побледнели.

— Госпожа Флоренс, — пролепетала Неля, делая шаг назад.

Амелия не обратила на неё внимания. Взгляд Флоренс скользнул по трём девушкам, а потом остановился на мне.

— Всем следует разойтись, — продолжила она тем же ледяным тоном. — Немедленно.

Глаша попыталась вмешаться, выступив вперёд:

— Госпожа, мы тут просто…

Амелия обернулась к ней. Глаша осеклась на полуслове, схватила Нелю за руку и потащила в подсобку.

Мира и Сара переглянулись, отпустили мои локти и быстро пошли к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания.

Очередь покупателей растворилась, словно её и не было. Люди вышли из пекарни, даже не вспомнив про хлеб.

Через несколько секунд мы остались одни. Я, Амелия и оледеневший веер.

Амелия повернулась ко мне. Снежинки вокруг неё ещё кружились, но уже медленнее. Температура начала подниматься.

— Я искала тебя две недели, — сказала она медленно, с перезвоном ледяных нот. — А ты здесь… развлекаешься с деревенскими девицами.

Я окинул её взглядом. Мраморное лицо, поджатые губы, пальцы, сжимающие сложенный веер так. Под глазами залегли тени, словно она тоже не спала несколько ночей.

Усталость отступила, смытая волной чего-то похожего на злое веселье. Вся эта ситуация, сватовство, девицы, Амелия с её взбрыками, была настолько абсурдной, что единственным разумным ответом мог быть только сарказм.

— Был занят делом, — я пожал плечами. — А если ты ревнуешь то это сугубо твоя проблема.

Амелия замерла. Я почти ожидал, что сейчас температура снова рухнет в глубокий минус, но вместо этого на её скулах проступил лёгкий румянец.

— Я не… — она осеклась, сжала губы. Потом выдохнула. — Мне нужен разговор с тобой. Важный.

Соскочить явно не выйдет, Амелия не из тех, кто умеет отступать. Хотя, если быть честным, у меня уже у самого поскрёбывал интерес: что за разговор может быть настолько важным, чтобы ради него потратить две недели на поиски?