искусству и бюрократическому аппарату и обращают любую попытку свободного человеческого самовыражения в нечто прямо противоположное, приковывая её к отчаянным экономическим условиям и самовоспроизводящимся моделям властных структур. Наше недоверие к этим разрушительным системам идёт от осознания того, что существуют творческие, созидательные силы, каковые, несмотря на истошный современный нигилизм, всё же стоит пересмотреть. А потому мы обращаемся к рычагам внутренней и внешней вселенной, чтобы проникнуть в истинную империю собственных возможностей, опираясь на те силы, которые, разумеется, впервые систематически изучил Фрейд и которые не допускают никакого конформизма. Стало быть, мы стараемся достичь тех ступеней, где мир желания отказывается смиряться с идиотскими маршами и лозунгами, сулящими прямую дорогу в рай. В этой коллективной антологии мы хотели бы вновь подчеркнуть, что сюрреалистическая поэзия – это одно из выражений открытого и подвижного сознания. Лишь так она становится особой функцией реальности – функцией, к которой мы стремимся и которую создаём. Всё остальное уже позади. Чехословацкая сюрреалистическая группа: Карол Барон, Франтишек Дрийе, Вратислав Эффенбергер, Йозеф Янда, Иржи Коубек, Альберт Маренчин, Эмила Медкова, Алена Надворникова, Иво Пурс, Мартин Штейскал, Людвик Шваб, Ева Шванкмайерова, Ян Шванкмайер Мысль беспола, она не может размножаться «Я отказываюсь вступать в армию женщин, воюющих исключительно из‑за биологической опасности. Мой неистовый индивидуализм прямо пропорционален всему, что способствует взаимозаменяемости существ». Анни Лебрен, «Бросьте всё» За всю историю у сюрреализма никогда не было недостатка в сторонних комментаторах. К сожалению, никто из них, как правило, не был способен на подлинную оценку движения с его внутренних позиций. Даже те критики, что встают на его защиту, как будто не могут совладать с теоретической сложностью сюрреализма в целом и предпочитают сосредоточиться на одном из аспектов, не затрагивая остальные. Из подавляющего большинства критических исследований более чем очевидно, что именно основные задачи сюрреализма представляют наибольшую трудность, причём в первую очередь для тех критиков, которые опрометчиво верят в существование некой «сюрреалистической эстетики». Этой ошибки наблюдения, проистекающей скорее из официальной академической процедуры, нежели из истинного понимания задач, не избежала и Уитни Чедвик, недавно попытавшаяся создать феминистскую версию упомянутой «эстетики». Удалось