наш взгляд, не лучше того же расизма или национализма. Феминистский флаг теперь всё сложнее отличить от знамён бога, семьи и отечества, человечества, фатализма Судьбы и прочих, всегда служивших для того, чтобы принудить индивида к уступкам ради неоднозначного общего блага. Половая автономия стала основанием для последнего из подобных методов принуждения, а это лишний раз доказывает, что политическая и культурная жизнь на излёте двадцатого века строится сплошь на выдумках. * * * Книга «Женщины-художники и сюрреализм» оказала нам добрую услугу, познакомив широкую публику с работами многих великих художников. Однако текст Уитни Чедвик, сочетающий реакционный неофеминизм с путаными представлениями о сюрреализме, лишь умаляет достоинство женщин, которых она пытается возвести на пьедестал. Чедвик так старательно трудится над разработкой собственной гипотезы угнетения, что умудряется и вовсе не заметить то истинно освободительное действие, которое идеи сюрреализма оказывают на художников и их работу. Она будто бы и знать ничего не желает о грёзах разума, о поэтической силе, что пробуждается, оплетает и видоизменяет всё мужское и женское. Несмотря на доводы, свидетельствующие об обратном, она твёрдо намерена найти или выдумать признаки, которые бы разоблачили сюрреализм как систему угнетения женщин. К сожалению, она не может обойтись в своих изысканиях лишь объективной оценкой эпохи или даже личных недостатков членов группы и вместо этого добивается академически более приемлемого результата: приговора самому сюрреализму. История научила нас осторожности. Похвалы власть имущих в адрес тех, кому власти не дано, едва ли можно воспринимать всерьёз. Знаем мы, как хозяин любит своих рабов, а тюремщик заключённых. Ничто не вызывает столько подозрений, как мужчины, утверждающие, что любят женщин. Поскольку сюрреалистическую идею женщины-ребёнка впервые изложили и «полюбили» именно мужчины, впоследствии ставшие участниками группы, Чедвик считает её оскорбительной и ограниченной. Учитывая положительные и освободительные (как для женщины, так и для человеческого существования в целом) свойства этой идеи, трудно вообразить, что Чедвик нашла бы её оскорбительной, если бы изначально идею эту высказали женщины – либо как отсылку к некоей проекции «другого», либо как путь к саморазвитию. Сюрреализм представляет женщину-ребёнка как воплощение беззаботного восприятия, как ключ к поэтическому и метонимическому мышлению, наделяющему человека способностью ясно видеть сквозь туман «настоящей