убеждают в том, что залогом соблюдения прав человека, уважения к личности и культурному наследию может быть лишь победоносное шествие марксизма, и что общество, созиданию которого им всем следует способствовать, обеспечит невиданную свободу как критическому суждению, так и творческому дару. Увы, реальность оказывается далека от этих притязаний – и даже, будем откровенны, совсем им не соответствует. Достаточно отметить, что через сто лет после своего зарождения марксизм остаётся единственным социальным и политическим учением, по отношению к которому всякая критическая требовательность и любая попытка поставить его под вопрос тотчас же выставляются как кощунственные – несмотря на фундаментальные изменения в духе и строении современного мира, толкование которого марксизм видит своей задачей. Такое подобие «табу», в котором столько революционеров, кажется, видят признак приверженности общему делу и даже условие своего в нём участия, мы без колебания провозглашаем питательной средой для стойкой ауры непогрешимости, тягостного «непогрешительства», пропитавших рабочие кабинеты что слева, что справа и служащих общим знаменателем для марксистских и фашистских партий. Просчёты марксизма нам в значительной степени видятся следствием этой умственной закоснелости, неспособной уступить дорогу подвижной реальности мира в становлении. Мы упрекаем марксизм не в стремлении к революции, а напротив, в затхлом, реакционном и окостенелом отношении к революционному развитию науки и мысли. Философия Карла Маркса озаряет XIX век, но для целостного осмысления кризиса западной цивилизации она, как нам кажется, подходит куда меньше, нежели воззрения Ницше или Шпенглера, если привести имена лишь этих двух необходимых попутчиков в приключении , сумевших проникнуть в самое нутро нашего времени. И что можно сказать о тех анализах и прогнозах, которыми марксисты потчевали нас с 1920 по 1948 год – что сказать, по правде, кроме того, что они так же далеки от действительной исторической эволюции, как достижения марксистов у власти далеки от исходного социалистического идеала: материального и духовного освобождения человека. Перед лицом столь противоестественного положения вещей, каждый день всё более бесповоротного увязания в трясине лжи и «тактических» соображений, настолько серьёзного отклонения от принципов, послуживших как истоком, так и целью этого движения, что запятнаны оказываются они сами, нам остаётся лишь заявить здесь: единственной подлинной ценностью, неизменно становящейся сегодня