— Понимаю, золотой, — мягко сказал маг, не отвечая на вопрос. — Будут некоторые неудобства, увы. Но я всё же настаиваю на этом условии. Из милосердия.
Ариас задумчиво прикрыл глаза, вращая на пальцах невесть откуда появившийся нож.
— Если ты против, как я могу тебе противиться? — продолжил Кирел, наблюдая за летающим между пальцев лезвием. — Однако, мне видится, это наилучшим вариантом, надежным компромиссом для нас обоих. Иначе, я, пожалуй, усомнюсь, а усомнившись… не буду рекомендовать роду магов признавать твое право собственности на Сосуд. И мы вплотную займемся выяснением это права к взаимному неудовольствию. Кто знает, к чему может привести противостояние? Пойми меня правильно, я совершенно не хочу этого, но вынужден блюсти интересы рода, не меньше, чем ты.
В словах мага предупреждающим колокольчиком прозвенела сталь.
Ариас молчал, явно размышляя.
— Или мое предложение тебе не по нраву? Может тебе ценна ее память о тебе? Может ты хочешь отчего-то оставить все как есть?
— Ну что ты, дядя, — певуче зазвучал голос племянника. — Я всего лишь задаю вопросы и размышляю над вариантами. Взвешиваю. Ты должен признать, что мои сомнения не беспочвенны. Новая память — тоже время и сложности.
— Полного удовлетворения договором не будет, когда есть компромисс. Ты должен признать, что мое предложение милосердно, логично и выгодно всем сторонам, в том числе и Лисе, — парировал Кирел.
— Разве что слегка не этично, — со смешком заметил Змей.
— Разве что слегка, — улыбнулся маг. — Но, когда нас это останавливало? Итак, мой золотой… Договорились?
«Выиграл и тут же проиграл», — понял Ариас. Верховный поверил, но подстраховался. Конец пути. Эта партия уже закончена. Соперники сложили оружие. Победа со вкусом поражения. Ничья.
— Договорились, — вежливо кивнул Ариас, и верховный маг в тот же миг щелкнул пальцами.
Щелчок. Теперь Змей проследил за пальцами мага. Ничего в его безмятежном лице не дрогнуло. Кирел, опять внимательно наблюдая за племянником, одобрительно улыбнулся.
— Готово. Можешь начинать знакомиться с Лисой заново, мальчик. Об ином договоримся отдельно, — маг весело мигнул глазами и мгновенно исчез.
Ариас тоже улыбнулся. С той же застывшей на губах улыбкой сорвал бутон, цветущий на подоконнике, поднес его к носу, вдыхая аромат, и зажмурился, до хруста стискивая зубы.
Один щелчок пальцами и нет больше печали в глазах Лисы. В ней нет больше воспоминаний о его промахах, жестоких словах, нет режущей острой боли в груди. Нет воспоминаний ни о чем. Ни плохих, ни хороших.
Нет боли. И любви… тоже нет.