Основная часть македонской армии обносит крепость Пелию валом из камней, чтобы отрезать сообщение осажденных с остальными иллирийцами. Клейт было бросил своих дараданцев в атаку, но нарвался на плотные ряды фаланги и обстрел с флангов и сразу вернулся в горы. Наверное, ждет прихода тавлантиев. Кстати, пленный дарданец рассказал, что перед атакой их предводитель принес в жертву богам трех мальчиков, трех девочек и трех черных баранов. Видимо, бараны оказались лишними или с цветом не угадали.
Мы тоже не нападаем, потому что рельеф местности таков, что фаланга на ходу рассыпается на части и сразу становится уязвима при фланговых атаках, а одной конницей на гористой местности не справимся. В гору не поскачешь галопом, не наберешь разгон для навала. Иногда мне кажется, что сейчас лошади наносят врагу больше урона, чем всадники. Пауза долго тянуться не может, потому что у нас начались проблемы с едой. Позади нас македонские поселения, из которых выгребли все, что можно было по-хорошему, а по-плохому нельзя.
Утром третьего дня гетайры под командованием Филота отправились в соседнюю долину, где жили дарданцы, чтобы разжиться едой на всю армию, судя по обозу из сотни пустых арб, который последовал за ними. Филота — сын Пармениона, друга и одного из лучших полководцев царя Филиппа, который сейчас невыразительно сражался с персами в малоазийской Ионии. Греческий полководец Мемнон, который командовал персидской армией в тех краях, медленно и уверенно вытеснял македонцев в Европу. Говорят, что сын пошел в отца, не уточняя, в чем именно. Как полководцев, я их в деле не видел, так что ничего сказать не могу.
После полудня в наш лагерь прискакал гетайр с известием, что на них напали подошедшие тавлантии. Точнее, обрушили на дорогу лавину из камней, образовав трудно проходимый завал, и обложили со всех сторон, не давая ни идти грабить, ни удрать с награбленным. Александр с одним крылом фаланги поспешил на помощь гетайрам.
— Будь внимателен, особенно ночью, — предупредил меня Эригий. — Иллирийцы могут напасть в любой момент.
Жизненный опыт подсказывал мне, что на нас вряд ли нападут, найдут кого-нибудь менее осторожного. И еще я знал, что тот, кто готовится напасть, меньше всего ожидает, что нападут на него. Чем и решил воспользоваться.
— Битюс, — обратился я к своему заместителю, — а не наведаться ли нам ночью к дарданцам?
— Напасть на них? — удивленно спросил он.
— Да, — подтвердил я. — Если будем ждать, когда они сунутся к нам, богатой добычи не захватим.
На счет добычи он и сам знал не хуже меня, но воевать ночью в горах как-то не принято. Слишком много шансов свернуть себе шею еще до того, как доберешься до врага. Наверное, поэтому у местных горцев стойкая вера в ночных злых духов, которые всячески вредят тем, кто шляется в темное время суток.