Горыныча, правда, когда ни разбуди, все не ко времени будет. Но сейчас мы долетаем с огромной скоростью, передавая пациентку лекарям больницы. Ну что, боевое крещение состоялось, так сказать, можно и отпраздновать.
Глава двадцать пятая Варя
Бал у нас выпускной впереди, во всех школах одновременно, поэтому я и готовлюсь, ну а пока настраиваюсь, посматриваю на камень вызова, но он молчит. Это неспроста, и с чем связано, я не понимаю. Мы ведь уже приступили, получается, к работе? А где, спрашивается? В этот самый момент переговорное блюдце гудит. Вызывают нас, значит.
Бросившись к блюдцу и запустив яблочко, отвечаю на вызов, ожидая уже что-нибудь эдакое, потому что скучновато, конечно. Хотя подготовка к балу совсем нескучная, но хочется уже и настоящего дела, просто до слез иногда, а дела нет: или не зовут, или просто нет для нас вызовов.
— Тридцать третья, — звучит из блюдца. — Давайте в больницу.
— Тридцать третья приняли, — привычно отвечаю я и оглядываюсь в поисках Сережи. Улыбающийся жених обнаруживается за моей спиной.
— Ну, поехали, — предлагает он, надевая на плечо ремень укладки.
— Ага, — радостно соглашаюсь я.
Наша карета ждет внизу, я спешу к ней, за мной и Сережа. Хочется, конечно, чтобы была именно работа, но сильно вряд ли, нас фактически на подстанцию вызвали, потому что «к больнице». Ну сейчас узнаем, конечно, в чем дело…
— Залезай, — непонятно как оказавшийся впереди жених затаскивает меня в карету, немедленно начинающую движение.
Я прижимаюсь спиной к Сереже и задумываюсь. Положа руку на сердце, применения именно скорой особо и нет, разве что всякие неожиданности и сюрпризики, помимо транспортировки в больницу. Вирусов в Тридевятом не водится, я специально узнавала. Не «неизвестно», а «не водится», стрептококки, стафилококки, да даже гонококки — и те отсутствуют. Ни тебе ревматизма, ни еще чего подобного. Любые проблемы лечатся буквально за неделю, то есть такой активной работы, как раньше, у нас никогда не будет, потому что максимум переломы и проблемы башни.
Карета останавливается во дворе больницы среди такой же расцветки, как она, карет. Это, получается, у нас официальное открытие, что ли? Или закрытие, так как никому не нужное? Сейчас узнаем… Почему у меня мысли о том, что скорую могут признать никому не нужной, я понимаю: не зовут совсем, вызовов нет, а от этого мысли разные появляются.
— Здравствуйте, Евлампий, — улыбаюсь я цареву лекарю.
— Здравствуйте, лекари, — кивает он нам обоим в ответ. — Ну что, выучились? Принимайте тогда службу.
— Что значит «принимайте»? — удивляюсь я.