Услышав движение и металлический лязг, я понимаю, что получил ответ на этот вопрос — по лесной тропинке, негромко переговариваясь, идут люди. То ли услышав, то ли увидев их, Варенька взвизгивает, а я уже пытаюсь ее утащить хотя бы в кусты.
— Эй, — слышу я русскую речь, что не значит ничего. — Кто там, выходи.
— А что, — громко интересуюсь я, — уже кто-то научился гранаты ловить?
— Парень, не балуй, — доносится в ответ строгий голос.
Как-то это все нереалистично… Вот не верю я в это и все! Я показываю Варе отползать в сторону нашего склада, на что она мотает головой, подтягивая к себе зачем-то взятую винтовку, а я продолжаю забалтывать на этот раз, скорей всего, партизан. По закону жанра, это должны быть точно партизаны, ну, сейчас и проверим.
— Подходите по одному, фрицы, — весело предлагаю я. — Сейчас я вам дуршлаг покажу!
— Не стреляй, парень, — слышу я. — Мы партизаны!
— Ага, ври больше, — хмыкаю, стараясь изобразить именно деревенскую речь. — Были тут двое таких «партизан» с белыми повязкам, вона, за березкой лежат!
Ну, за березкой они, разумеется, не лежат, но товарищам это знать просто неоткуда, потому я жду, как они будут выкручиваться из такой непростой ситуации. Вот как объяснить ребенку, что дядя не бяка? То-то и оно. Тем временем я потихоньку смещаюсь к Варе, если повезет — ухнем на склад и будем там сидеть тихо-тихо. Но, скорей всего, не повезет.
Будто подтверждая мое мнение, на тропинке показывается дядька, глядя на которого я понимаю, что аргумент убойный: ни у полицаев, ни у немцев такого колоритного еврея быть не может, так что, пожалуй, да. Партизаны пожаловали. Видимо, та сила, что это кино делает, устала ждать, пока мы сами придем, и решила нас, так сказать, принудительно пересечь. На мой взгляд, стоит подчиниться, хуже не будет, кино начинает просто утомлять.
Глава седьмая Варя
Сережа говорит, что так не бывает, и я ему верю. Хотя он как-то сразу поверил этим «партизанам», но и они нам тоже, несмотря на оружие и форму. Это вообще нормально? Спокойно привели к себе, очень обрадовавшись складу, спокойно сейчас провожают к командиру отряда.
— Сереж, а чего ты им поверил? — тихо спрашиваю я его.
— Видишь дядечку, — показывает он мне на мужчину в шляпе со специфической, для евреев, по-моему, характерной прической. — Немцы их в первую очередь уничтожали. Поэтому представить раввина среди провокаторов мне сложно.
— А! — припоминаю я. — Точно, евреев же…
— Во-о-от, — отвечает мне Сережа. — А вот с чего нам поверили — это вопрос.
— Дети вы, — произносит сопровождающий нас дядька. — Хоть при оружии, но дети. Да и найдя склад, в форму переоделись, хоть и…