Глава восьмая Варя
Мне снится странный сон. Будто бы сижу я в русской избе, что заметно по характерной печи, за столом, на котором самовар стоит, сладости разложены, баранки с бубликами, опять же. Причем в своем теперешнем теле сижу, как я заметить успеваю. Напротив меня бабушка устроилась с блюдцем чая, который она очень вкусно пьет, поглядывая на меня.
— Задержалась ты, Варвара, в приключении своем, — вздыхает эта старушка. — Все никак Марья до тебя не дойдет.
— Кто такая Марья? — интересуюсь я в ответ.
— Сопроводит она вас обоих в школу, — непонятно объясняет она. — Но любовь у вас истинная, а Марья заигралась, потому защитить вас надобно.
— Мы в партизанском отряде, — произношу я. — Несмотря на то, что все происходящее кино напоминает, все-таки трудно ей будет просто прийти.
— Да, вы на земле, куда враг ступил, — кивает бабушка. — Потому на Русь вам надо, но и защититься стоит.
Не скажу, что я что-то понимаю в этой речи, ну, кроме того, что, пока мы на территории противника, за нами не придут. Впрочем, бабушка эта странная говорит о том, что на Русь мы рано или поздно попадем, потому что мир, в котором мы оказались, предназначен для того, чтобы мы могли привыкнуть к новой жизни. Вот тут мне очень много чего хочется сказать: и о рве, и о петле на шее, и вообще о том, что сложно привыкать там, где тебя убить пытаются. Старушка же смотрит на меня, а я сдерживаюсь, чтобы не высказаться.
— Ладно, что вы говорили о защите? — интересуюсь я.
— На «ты» меня зови, — отвечает она мне. — На «вы» только ворогов зовут, поняла?
— Поняла, — киваю я, что-то такое припоминая. Только в книжке русская нечисть, кажется, была. — И все же?
— Обручиться тебе надобно, — сообщает мне старушка.
И вот сразу же, без перехода, начинает мне рассказывать, что это значит. Насколько я понимаю, обручение — это фиксация статуса для непонятно чего. Но в нашем случае это еще означает, что разлучать нас даже не рискнут, потому что не позволит что-то там. Что именно не позволит, я не понимаю, как и смысл подобного ритуала, но вот идея разлучаться с Сережей не нравится настолько, что я, пожалуй, попробую его уговорить на это. Вот проснусь и сразу попробую.
Будто бы прочитав мои мысли, старушка кивает, а в следующее мгновение я открываю глаза. Во всем теле ощущается легкость и никакого следа от недавнего приступа. Медленно сев, не ощущаю никаких последствий, хотя должна была бы и ощутить, но кроме легкой слабости — ничего. Это очень странно, но сейчас меня волнует другой вопрос — где Сережа. Мне без него очень некомфортно, просто жутко на душе. Появляется страх, но я его давлю, старательно беря себя в руки.