Этот термин Сереже, похоже, тоже незнаком, поэтому я повторяю объяснения бабушки из сна. Любимый внимательно слушает, затем задумывается, в конце концов кивнув. Тут как ни посмотри, но получается, что никаких ограничений это на нас не налагает, а к колдовству мы оба сложно относимся. Девяностые помним, значит: ведьм и колдунов тогда появилось столько, как будто в Кащенко день открытых дверей объявили и всех на свободу выпустили.

— То есть просто сказать нужно? — переспрашивает Сережа.

— Не совсем, надо встать, обращаясь… — я начинаю дословно воспроизводить последовательность действий. — Где тут восток?

— Там, — показывает пальцем любимый.

Я произношу слова, всплывающие в памяти, отмечая, что все вокруг будто замерли, но не только все — даже деревья, листья… Вон, партизан застыл на середине шага, а мы с Сережей просто говорим о том, что есть друг для друга и других у нас не будет никогда. Получается, это все не просто слова?

Сергей

Разглядывая неизвестно откуда появившееся на моей руке простое обручальное кольцо, я несколько удивлен. Очень сильно я несколько удивлен, положа руку на сердце, но Варенька моя улыбается, а это самое главное. Потом будем разбираться, сейчас важно, насколько я понимаю, оказаться на своей территории, откуда нас заберут неизвестным способом из криво нарисованного мира в более адекватные условия. Утомляет меня это «кино про войну», что вокруг творится, честно говоря.

— Сережа, а научи меня стрелять, — вдруг просит меня Варенька.

— Хорошо, — киваю я, понимая: мысль ей в голову пришла не просто так.

Ну раз вокруг лубок, почему бы не научить хорошую девочку стрелять, правильно? Может, начальника гестапо подстрелит… М-да, не смешно. Я вздыхаю, потому что стрелять — это не самая простая наука, но, взяв винтовку у дядьки Михайло, этой просьбе совсем не удивившегося, отхожу с Варей подальше, объясняя ей устройство, простое, как валенок, ну и показывая, как нужно лежать, как целиться, как стрелять.

Оглянувшись, обнаруживаю и других пионеров, внимательно меня слушающих. Не скажу, что это за гранью, потому что в условиях партизанского отряда такой интерес вполне обычен. Учитывая увеличившуюся аудиторию, начинаю объяснять для всех. Показываю ход затвора и что происходит в момент выстрела. Ну и обычные хитрости — не закрывать глаза в момент выстрела и тому подобное.

Меня вызывают к командиру, поэтому я оставляю винтовку Вареньке, наказав вхолостую работать с ней до выработки автоматизма. Ну а сам я иду в штабную землянку, чтобы узнать, кого мы сегодня взяли и чем нам это грозит. Особенно чем это нам грозит, потому что в этом фильме может быть все что угодно, даже катание Гиммлера с Гитлером подмышку по дорогам Белоруссии. Не скажу, что не катались, но только в сорок первом и не здесь. Именно поэтому и ожидаю любой пакости, которая, кстати, вполне возможна.