Марья выдает мне какой-то толстый том, а потом разворачивается и уходит быстрым шагом. Значит, мы предоставлены сами себе, в связи с чем у меня вопрос — переодеваться или нет?
Глава одиннадцатая Варя
Хорошо подумав, я решаю все-таки переодеться. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Сережа мой в это время, высунувшись в окно, проверяет автомат. Действительно не стреляет, значит, оружие у нас только холодное, ну и гранаты еще проверить надо будет, конечно. Сережа достает выданные нам шмотки и три ножа. Боевые ножи НКВД он, видимо, заначил на складе еще, а зачем три-то?
— Два мне, один тебе как оружие последнего шанса, — объясняет мне любимый.
— Потому что я им владеть не умею, — киваю я. — Ладно, как скажешь.
Он цепляет ножи в ножках ремешками к своим предплечьям, а потом занимается и мной, объясняя, как именно выдергивать и что сделать можно. Я киваю, потому что ничего сложного в этом нет. Сережу понять можно: пусть там и была лубочная война, но она была войной, а уж что со мной сделали, так вообще ни в сказке сказать. Так что имеет смысл.
Тяжело вздохнув, я стаскиваю гимнастерку и штаны, натягивая на себя взамен платье. Оно мне почему-то не очень комфортно, что-то мешается. Я пытаюсь его поправить, но не особо у меня и выходит, мешается оно и все.
— Постой спокойно, — говорит мне Сережа, уже переодевшийся в местный костюм.
Он начинает что-то делать сзади, отчего у меня на мгновение даже дыхание спирает, но затем платье вдруг садится, как на меня сшитое, при этом Сережа, правда, сдавленно матерится. Не нравится ему что-то, потом узнаю, что именно. А пока надо, наверное, медаль перевесить. Хоть я и не знаю, за что мне ее дали, но Сережа же сказал, что так надо…
— Сережа, поможешь? — интересуюсь я.
— Да, хорошая мысль, — кивает он, перецепляя награду, а потом занявшись и своей. — «Отважная» медаль очень на фронте ценилась, — объясняет он мне, — потому что предполагала личную отвагу. У меня таких две было, ну вот теперь одна.
— Мы, получается, нося награды, как бы предупреждаем тех, кто понимает? — интересуюсь я, на что любимый, подумав, кивает.
— Ты права, в своей форме мы тут будем светиться так, что ни о какой разведке… — тяжело вздыхает Сережа. — Так что погуляем пока в этой, хотя фасон твоего платья мне не нравится.
— А что с ним не так? — я себя чувствую уже вполне комфортно.
— Ощущение у меня, что оно не предполагает наличия трусов, — объясняет мне он. — А учитывая нашу историю…
— Да, — киваю я, копируя его вздох. — Грустно будет, и страшно еще. А мне пока хватит.