Скорее всего, не все так просто, но нас защищает статус. Он, кстати, еще и от наказаний обороняет, как здесь написано. Ну-ка, а что здесь за наказания? Опаньки… Да они охренели!

— Сережа, ты только посмотри! — показываю я ему страницу книги.

— Будут жертвы, — сразу же понимает мой любимый, что я имею в виду. — Надо посмотреть, куда мы трупы прятать будем.

Вот это точно, потому что нельзя бить детей, а здесь, насколько я понимаю, все сироты. Да я их за это своими руками! Заодно и гранаты проверим. Мерзость какая, как фрицы, честное слово! Карцер — холодная темная каморка, куда предполагается кидать обнаженными, ну и розги. И все! Это все наказания, которые положены за очень большой список прегрешений. Прочитав это, я понимаю, что мало никому не будет, потому что держать сирот в таком страхе… В общем, не нравится мне раздел о наказаниях, а Сережа проверяет, как ножи выходят.

Сергей

Сквозь открытое окно слышится мне какой-то шум. Активное такое движение с металлическим лязгом. Встав с кровати, подхожу к окну, чтобы выглянуть в него. Очень интересная картина получается: во дворе заведения, где мы находимся, суетятся люди, более всего похожие на воинов или стражников. При этом очень грамотно суетятся — блокируя здание. Мне это с ходу не нравится, поэтому я топаю к нашим сидорам — гранаты достать. Не знаю, сработают они или нет, но хоть отвлеку…

— Что случилось, Сереженька? — интересуется отвлекшаяся от книги Варенька.

— То ли воины, то ли стражники здание блокируют, — объясняю я. — Мотив этого может быть… хм… или явление важной персоны, или зачистка.

— Но тут же дети! — восклицает она.

— Тебе фрицев напомнить? — интересуюсь я в ответ.

— Опять война… — потерянно произносит моя любимая девочка.

— Не спеши горевать, — глажу я ее по голове, на что она реагирует как маленькая. Это, пожалуй, симптом — и очень серьезный. Если быстро не разрядить ситуацию, будет плохо.

Я подхожу к двери, приоткрывая ее и выглядывая наружу, чтобы осмотреть коридор. То ли воины, то ли стражники блокируют выход, при этом держатся расслабленно. То есть вряд ли зачистка, скорей, какие-то меры безопасности, или ловят кого. Надеюсь, не нас, потому что сдаваться на милость кому-либо я не согласен. Меня, на самом деле, тоже штормить начинает, потому что мне двенадцать и постоянно себя под контролем держать невозможно. Если не получить отдыха, меня может так расплющить, что… Мы с Варей при всех нюансах все же дети. А детям нужно тепло и покой, а не вечный бой. Надо будет подумать об этом позже.

Заблокировав стулом дверь по курсантской еще привычке, я подхожу к окну. Ну что сказать, пожалуй, можно расслабиться, судя по тому, что я вижу. Статная женщина в короне и двое детей лет одиннадцати, по-моему. Вывод — королевская чета пожаловала. Ну пожаловала и пожаловала, нам-то что?