— Кто-то просто оделся… — мрачно комментирую я.

— Во рву милая в себя пришла, — объясняет любимый, стоит сопровождающему только сформулировать вопрос. — А мне по голове дали, так что с памятью у нас не очень.

— Вот оно как… — дядька ошарашен.

Тут я слышу крик. «Не умирай!» — кричит детский голос, и, не отдавая себе отчета в происходящем, я бегу на крик. Рядом со мной и Сережа, придерживающий автомат рукой. Я будто телепортируюсь туда, где кричит ребенок. И что я вижу? Девчушка в платке тормошит мальчишку лет семи, а тот лежит без движения.

— Остановка? — удивляется Сережа, мягко оттирая девчушку.

Я вижу — дыхания нет, ребенок пытается вдохнуть и не может. Понятно все, на самом деле — аспирация.

— Аспирация, — сообщаю я. — Помоги.

Девчонка, увидев, что мы делаем, пытается кинуться, но мы уже переворачиваем ребенка и оказываем первую помощь. Испугавшуюся малышку удерживает кто-то из взрослых, я не вижу кто. Что-то выпадает изо рта мальчика, после чего он начинает судорожно дышать. Ну оно и понятно, тоже испугался, конечно. Интересно, что он такое интересное вдохнуть умудрился?

— Зубом молочным подавился, — сообщает мне Сережа, подобрав выпавшее. — Поздновато по возрасту…

— Бывает, — пожимаю я плечами, успокаивая ребенка.

— Значит так, — Сережа встает на ноги, придерживая автомат. — Ему — больше лежать, особенно сегодня, кушать аккуратно, на выдохе, так же поить, все понятно?

— Ты что же, малец, доктор? — удивляется сопровождающий нас бородатый дядька.

— Доктора мы, да, — кивает любимый. — Только маленькие еще.

— Охренеть… — высказывается сопровождающий. — Меня дядько Михайло кличут, так и зовите, а вы?

— Варва… м-да… Варя, — вздыхаю я. — А это — Сережа, любимый мой.

— Сколько вам, двенадцать? — улыбается дядько Михайло. — Рано начинаете.

— Варенька без меня спать не может, — объясняет ему Сережа. — Снится, как ее вешают.

— Война, — кивает сопровождающий. — Ну, пошли.

Теперь я понимаю, о чем говорил Сережа — такого действительно не бывает, просто не может быть, чтобы двое встреченных в лесу детей были легко восприняты партизанами, да еще и мало кого удивляет, что мы докторами называемся. Ну а про то, что Сережа мой любимый… На войне что только не случалось, я читала. Так что тут возможно многое, это в странности можно не записывать. Ладно, а что тогда записывать?

В землянке я обнаруживаю двоих бородачей. Они меня не пугают на первый взгляд, хотя выглядят странно, по-моему. Именно как в старых фильмах, только зачем им папахи летом в помещении? Вот это странно, как картинка из старого фильма, чтобы наверняка не перепутали с врагом. То есть, по-моему, очень странно.