— Валяться будем, — вношу я предложение.

— Валяться — это правильно, — соглашается со мной любимая. — А зачем мне тогда трусы?

— Во-о-от! — поднимаю я палец вверх.

Чувствуя прильнувшее ко мне горячее тело, понимаю, что отсюда мы выйдем не скоро. Потому что в следующее мгновение некий отросток докладывает о своей готовности, и все снова исчезает в сладком калейдоскопе эмоций, чувств и того самого, что венчает вершину любви.

Из комнаты, пошатываясь и держась за стены, мы выходим только к вечеру, потому что силы нужны, чтобы марафон продолжить. Соскучились мы друг по другу, получается, именно по этой части соскучились, потому и потянуло нас обоих на такое вот. Хотя мамочка смотрит с пониманием, только Машенька — с интересом. Заглушающий звуки оберег нам еще когда настроили, потому младшая наша точно ничего не слышала, что очень и очень хорошо, на самом деле.

— Поздравляю, дети, теперь вы полностью едины, — улыбается наша мама, которую мы немедленно обнимаем. Она очень рада за нас, ведь мы ее дети.

— М-да… — заключает любимая моя, усевшись на стул, но потом переползает ко мне на колени. — Вот, так комфортнее!

Это утро мне запоминается даже больше, чем сама свадьба: семейный уют, тепло ставшего родным дома и мое счастье у меня на коленях. Потом, конечно, оказывается, что наши упражнения даром не прошли, поэтому скорой дальше я рулю в одно лицо и удаленно. Варенька не может без меня обходиться, ей все равно нужен тактильный контакт, поэтому мы и вместе.

Девять месяцев у нас не самые простые, но мамочка, Любава и даже Машенька, они все постоянно рядом: помогают, успокаивают, иногда даже кормят ставшую очень капризной Вареньку. Маша шутит, что сестренка ее перекапризничала за все это время, а мы улыбаемся, конечно. Ведь впереди нас ждет волшебное чудо, я просто знаю это. Что такое маленькие дети, я себе представляю, наблюдал у друзей, поэтому готовлюсь. Ну а пока мое солнышко капризничает в свое удовольствие, будто хочет скомпенсировать свое детство. Это она еще не знает, что ее ждет…

В положенный срок я принимаю малышей. Повивальные бабки, конечно, тоже присутствуют, но отогнать меня у них не получается, и я первым беру в руки мальчика Всеслава — так звали маминого мужа — и девочку Авдотью. Ну, понятно почему. Как будут звать детей, мы с Варенькой давным-давно решили, когда еще только пол узнали, поэтому, когда я их называю, любимая моя только улыбается. А вот мама, когда узнает, — плачет. И Любава плачет, зацеловывая малышей.

— Мы очень надеемся, что душа твоего любимого, мамочка, вернулась со Всеславом, — объясняет ей до безумия счастливая Варенька.