Под мамины лекции, изучение книг с колдовскими подходами к лечению и заданиями от Яги проходит эта неделя. Теперь я намного лучше понимаю инструменты, нам с Сережей доставшиеся: и колдовство, и ведовство. Есть еще снадобья, то есть фармацевтика, ну и чистописание — бич любого врача. И это еще не все предметы…

Что мне нравится: опасности что колдовства, что ведовства очень четко прописаны. Мир сам себя защищает, поэтому описанное во многих книгах нашего мира «черное колдовство» просто невозможно: «око за око» работает на все сто процентов. Поэтому нам и ошибаться нельзя, потому что именно «око за око». При этом, правда, вопрос: как самозванцы-то лечили?

— Мамочка, а как самозванцы лечили, если ошибаться нельзя? — интересуюсь я у мамы, прочитав о принципах воздаяния.

— Они не лечили колдовством, доченька, — улыбается наша мама. — Больше советовали, а если что и делали, то точно не колдовством.

— То есть, если мы интубируем кого не надо было, воздаяния за это не будет, — быстро делает вывод задумчивый Сережа.

— Мы так не умеем, — возражаю я ему.

— Не умеем, — соглашается любимый. — Но важен принцип.

Принцип действительно важен, тут он прав. Значит, при лечении колдовством надо будет перепроверяться — а работает ли это на снадобьях? С одной стороны, хорошо, что умышленное нанесение вреда именно колдовством невозможно, но кроме колдовства есть много других возможностей, те же пресловутые препараты-наперстянки, так что, прежде чем работать, надо очень хорошо понимать возможные последствия.

— Малодушные мысли давим? — интересуется обнимающий меня любимый.

— Ага, — киваю я. — Страшно…

— Ошибиться всегда страшно, — напоминает он мне, поглаживая по голове. — Поэтому, пока колдовство хорошо не изучим, работаем своими методами.

— То-о-очно! — улыбаюсь я.

Не помогать, не спасать мы просто не умеем, потому что педиатр — это диагноз, так наш профессор говорил, а вот пугаться не надо. Реакция, на самом деле, детская у меня: испугали последствия — бросить все и спрятаться. Я сама так не смогу, но вот детскость моей реакции… Хм… Ну-ка, педиатр, думай!

— Сережа, у меня реакции детские, значит, гормоны работают все-таки, — сообщаю я жениху.

— Работают, куда они денутся, — хмыкает он. — И мозг у нас не самый взрослый, поэтому не надо нервничать.

— Что случилось, дети? — интересуется с любопытством слушающая нас мамочка.

— Ну я испугалась последствий, — объясняю я. — А это детская реакция, потому что нам и так ошибаться нельзя было…

— Так вы и есть дети, — недоумевает она. — Не надо этому сопротивляться.