После уральского хребта они не встретили ни одного исправного моста. И нигде не видели предупреждающих знаков.

Поэтому было решено ехать только днём, несмотря на то, что в экипажах всегда имелось по два водителя.

Позже женская колонна попала в казахские степи и ехала по полному бездорожью, ориентируясь по компасу и звёздам.

К счастью, не встретили песчаные бури. Но зато колонну застали дожди, и машины буквально завязли в грязи.

Женщины вручную вытаскивали авто, застрявшие в песках по самый радиатор.

Двести пятьдесят километров прошли по пескам, считавшимся до этого непроходимыми.

На одном из участков машины ехали по железнодорожному полотну, при этом всё техобслуживание, смазка и ремонт шин и агрегатов выполнялись женщинами в голой степи, под открытым небом, часто при свете фар.

На сотни километров вокруг не то что автопредприятий не было — не было ни одной живой души. Они добрались до конечной точки и стали возвращаться в столицу по другому маршруту.

Но наши героические советские женщины сумели преодолеть все трудности в пути.

Они доказали, что в нашей стране женщины свободны и сильны. Перед ними открыты все пути. Женщина в СССР — полноправная гражданка своей великой родины, гордая, свободная, смелая и непреклонная в борьбе.

Потом они рассказывали, что лучшие дороги в стране были в Белоруссии.

Создавалось впечатление, что едешь по аллее большого парка — вдоль дороги разбиты цветники, устроены беседки, скамейки, витрины с газетами.

На этих дорогах женщины иногда разгонялись до восьмидесяти, что было очень высокой скоростью для того времени.

На этом месте я представил, как они могли бы выглядеть в будущем. И увидел идеальные дороги с белой разметкой.

Тем временем Саша на «Соколе» снова появилась в поле зрения. Я смотрел на секундную стрелку.

Похоже, что она преодолела барьер в шесть минут. Я видел, как изменилось выражение лица Трубецкого. Он не сумел скрыть тревогу.

— Пять-пятьдесят шесть.

Это было не то что близко к моему рекорду, установленному на предыдущей тренировке. Она его повторила.

Понятно, что она делает.

Я её разозлил, и теперь она хочет выбить меня из седла. Если Саша превзойдёт мой результат, то встанет вопрос о том, кто будет вести машину на следующих гонках.

Самая хрень заключалась в том, что она со мной соревнуется, конкурирует. А я с ней — нет. Не могу и не хочу сражаться с женщинами.

Саша в гневе и очень сильно рискует. Не дай Бог, что-нибудь…

Тьфу, тьфу. Я отогнал от себя плохие мысли. Но одно обстоятельство не давало мне покоя.

Каналья. Сцепление теперь не просто пахло — оно воняло.