* * *

'Азарт — это состояние, в которое

человек входит, выходя из себя'

Владимир Жемчужников

То, что рассказала Саша, совсем меняло картину. Выходит, что Давид Махарадзе не такой уж «лавр». Он делал это всё ради выгоды.

Брат его не случайно тёрся возле гонок и автомобильного рынка.

По словам моей подруги, организация контролировала все теневые ипподромные ставки в стране.

И постепенно расширяла сферу деятельности, подминая под себя нелегальные тотализаторы — кольцевые и ипподромные автогонки. А в некоторых случаях даже ралли.

Она убирала на своём пути всех, кто мешал ей. Не только гонщиков, но даже мелких дельцов-букмекеров. Они либо подминали их под себя, либо эти люди исчезали.

Никто не знал, кто руководит этим тотализатором, как он управляется.

На каждое новое спортивное событие выставлялся новый букмекер, и никто, даже сами букмекеры, не знал заранее, кто именно будет принимать денежные ставки с заранее оговорёнными коэффициентами.

Это не значило, что букмекер «работал» единожды. Просто он узнавал о том, что его привлекают, в последний момент.

Я не очень-то верил в подпольный игровой синдикат, настолько законспирированный, что о нём не знала милиция или Комитет государственной безопасности.

Скорее всего, несколько аферистов средней руки, понимая, как устроена система ставок, бессовестно доили азартных игроков, как это было во все времена.

Они создали что-то типа закрытого клуба, со своим банком, своими паролями, системой распознавания «свой–чужой».

Но я отнёсся к словам Саши серьёзно. Катастрофа с её отцом и случай с Соменко ярко свидетельствовали о том, что это не шутки.

Мне достаточно было вспомнить о том, что отдельные уголовники и небольшие банды занимались тем, что профессионально обыгрывали наивных граждан в карты — в поездах, на вокзалах, в аэропортах и даже парках.

Государство боролось с этим и никак ничего не могло поделать.

Впрочем, история борьбы со ставками на ипподромах тоже богата на разные повороты и неожиданные запреты и последующие разрешения.

После революции 1917 года большевики полностью запретили тотализатор на скачках. Но поговаривают, что уже в двадцать третьем сам Семён Будённый протолкнул решение о возобновлении работы тотализатора.

Он был заядлым игроком и, как человек азартный, «сталинский кентавр», как называл его Троцкий, обладал колоссальной интуицией, и никто не мог сбить его с толку, если он решал поставить на ту или иную лошадь.

Правда, был нюанс: советское правительство установило очень высокие налоги на выигрыш и выручку тотализатора.